Меню

Левитан картины озеро комо

Описание и характеристики:

Выбор размера

Вы можете выбрать подходящий размер картины с шагом в 5 см.
При выборе ширины высота пересчитывается автоматически. При выборе высоты картинка кадрируется в указанный размер по центру изображения.

Новый размер применяется кнопкой «Выбрать» .
Кнопка «Обрезать» позволяет выбрать часть изображения.
Кнопка «Вернуть» возвращает изображение к исходной пропорции.

Максимальные размеры ограничены выбранным материалом.

Выбор материала

Вы можете заказать картину на холсте или на бумаге. Доступны следующие варианты:

Холст в рулоне — Компактный вариант для хранения и пересылки. Для того, чтобы повесить на стену понадобится подрамник или несколько булавок.
Подрамник — Готовая картина. Холст натянутый на узкий подрамник с зубчатым подвесом. Рекомендуется для картин до 120 см. Можно сразу вешать на любой гвоздик. Можно одеть в багетную раму.
Подрамник ПГ40 — Готовая картина. Холст натянутый на широкий галерейный подрамник с зубчатым подвесом. Рекомендуется для картин от 100 см. Можно сразу вешать на любой гвоздик. Не требует багетной рамы.
Багетная рама — Готовая картина. Классический холст в багетной раме. Доступно к выбору более 50 различных рам. Можно сразу вешать на любой гвоздик.

Бумага в рулоне — Компактный вариант для хранения и пересылки. Для того, чтобы повесить на стену понадобится рамка со стеклом или несколько булавок. Можно наклеить клеем на ровную поверхность.
Пенокартон — Самый экономичный вариант готовой картины. Бумага накатана на лёгкий лист пенокартона с подвесом. Можно сразу вешать на любой гвоздик. Можно одеть в багетную раму.
Багетная рамка — Готовая картина. Бумага под стеклом ПЭТ в багетной рамке с зубчатым подвесом. Можно сразу вешать на любой гвоздик. Доступно к выбору более 50 различных рам.
Паспарту — Готовая картина. Бумага обрамленная картонным паспарту под стеклом ПЭТ в багетной рамке с зубчатым подвесом. Доступно к выбору 25 цветов паспарту различной ширины. Можно сразу вешать на любой гвоздик.

Выбор фактуры

Поверхность картины может иметь разную фактуру. Доступны следующие варианты:

Матовая — Стандартная фактура для бумаги и холстов. Многоцветная печать водными пегментами максимально точно передает оттенки изображения на матовых материалах. Не имеет рельефа или имеет мелкозернистый рельеф холста. Не подвержена бликам.
Глянцевая — Фактура для холстов, передающая более яркие и сочные цвета. Создает эффект лакированной картинки. Имеет мелкозернистый рельеф холста. Может бликовать при встречном освещении.
Гель — Фактура для холстов с объёмным эффектом мазков. Мастер наносит объёмные мазки прозрачной акриловой краской поверх отпечатанного изображения, повторяя технику мазков художника. Имеет смысл только для репродукций картин с выраженными мазками краски. Рельеф мазков играет на свете и чувствуется на ощупь.
Масло — Классическая картина на холсте маслянными красками. Профессиональный художник прописывает картину маслянными красками, максимально точно воспроизводя авторский стиль. Отрисовка с подсыханием красок может занимать до 3х недель.

Выбор багета

Вы можете подобрать к своей картине багетную раму и примерить её непосредственно в конструкторе. Доступно к выбору более 50 багетов различных ширин и оттенков.

Деревянные багеты имеют серию E, C и V.
Пластиковые багеты представлены сериями S, M и L.

Стоимость рамы расчитывается автоматически.

Выбор паспарту

Достоинства картины или постера в багетной рамке может выгодно подчеркнуть картонный паспарту подходящей ширины. Доступно к выбору 25 цветов паспарту. Примерка осуществляется непосредственно в конструкторе. Пропорции соответствуют реальным размерам.

Применяется для картин на бумаге под стеклом ПЭТ.

Выбор картинки


Оформление заказа


Источник



Исаак Ильич Левитан » Малоизвестные картины, пейзажи » Озеро Комо

komo lake

Озеро Комо

Михаил Нестеров об Исааке Левитане:

«Говорить о Левитане мне всегда приятно, но и грустно. Подумать только: ведь он был лишь годом старше меня, а я как-никак еще работаю. Работал бы и Левитан, если бы «злая доля», ранняя смерть не отняла бы у нас, всех знавших и любивших его, всех старых и новых почитателей его таланта, — чудесного художника-поэта. Сколько дивных откровений, сколько не замеченного никем до него в природе показал бы людям его зоркий глаз, его большое чуткое сердце. Левитан был не только прекрасным художником — он был верным товарищем-другом, он был настоящим полноценным человеком. » читать далее »

А.А. Федоров-Давыдов об Исааке Левитане:

«Исаак Левитан — один из наиболее значительных не только русских, но и европейских пейзажистов XIX столетия. Его искусство впитало горести и радости своего времени, переплавило то, чем жили люди, и воплотило творческие искания художника в лирических образах родной природы, став убедительным и полноценным выражением достижений русской пейзажной живописи. » читать далее »

Александр Бенуа об Исааке Левитане:

«Самым замечательным и драгоценным среди русских художников, внесших в черствый реализм живительный дух поэзии, является безвременно умерший Левитан. В первый раз Левитан обратил на себя внимание на Передвижной выставке 1891 года. Он выставлялся и раньше, и даже несколько лет, но тогда не отличался от других наших пейзажистов, от их общей, серой и вялой массы. Появление же «Тихой обители» произвело, наоборот, удивительно яркое впечатление. Казалось, точно сняли ставни с окон, точно раскрыли их настежь, и струя свежего, душистого воздуха хлынула в спертое выставочное зало, где так гадко пахло от чрезмерного количества тулупов и смазных сапог. » читать далее »

Извините меня за рекламу: Ограждения от проверенной компании тут www.moskovskie-zabory.ru/zabory-iz-profnastila.

«Особенно большая заслуга Левитана в том, что он, бывая за границей, не поддался влиянию ни одного из современных тогда, весьма разнообразных и модных течений в европейском искусстве. Все эти влияния Запада не отразились на его творчестве; он до конца своей жизни сохранил свое лицо художника, свою сущность и навсегда остался верным своей родине. » ( Бялыницкий-Бируля В.К. )

Источник

Исаак Левитан: «. здесь нет природы, а какая-то импотенция! Тоскую я несказанно, тоскую до черта!»

Исаак Левитан: «. здесь нет природы, а какая-то импотенция! Тоскую я несказанно, тоскую до черта!»

Левитан
Фотография. 1890-е

Творческое наследие Исаака Ильича Левитана (1860-1900), посвященное заграничным путешествиям, необширно. Увиденная глазами русского художника природа Европы была им запечатлена всего в нескольких живописных работах и зарисовках карманного альбома, который пейзажист брал с собой в свою первую поездку в 1890 году. Справедливо мнение и оценка заграничных работ мастера его современником А. Я. Головиным: «…этюды тамошней природы… как они ни хороши, их нельзя и сравнивать с русскими пейзажами Левитана, так чудесно передающими наше тусклое, пасмурное небо, печальные березы, серебристые ручейки и тихие омуты, беспредельные поля, глухие овраги».
✂… «>

Весна в Италии 1890

Весна в Италии

Неоднократно бывая в столицах Германии, Франции, Италии, Австрии, Левитан избегает изображения знаменитых памятников архитектуры, парадных, открыточных видов этих мест, так часто воспроизводимых другими художниками. Ему любопытна повседневная жизнь маленьких провинциальных городков, скромность их построек с типичной грубой кладкой, обильная растительность домашних садов, словом, тот мир, в котором проявляется органичная связь человека и природы.

Близ Бордигеры. На севере Италии. 1890

Близ Бордигеры. На севере Италии. 1890

У берега моря. Италия

Так, пленившая многих художников своим карнавальным и в то же время мистическим духом Венеция в работах Левитана лишена пышной нарядности. Прежде всего его привлекало решение задач колорита – попытаться передать яркие краски природы и палящее солнце.

Венеция. Рива дельи Скьявони. 1890

Канал в Венеции. 1890

В письме к сестре А. П. Чехов в 1890 году отзывается о европейском путешествии своего друга: «Мне странно, что Левитану не понравилась Италия. Это очаровательная страна. Если бы я был одиноким художником и имел деньги, то жил бы здесь зимою. Ведь Италия, не говоря уже о природе ее и тепле, единственная страна, где убеждаешься, что искусство в самом деле есть царь всего, а такое убеждение дает бодрость».

На юге Франции

Итальянский пейзаж 1890

Берег Средиземного моря 1890

В середине марта 1894 года Левитан совершил второе путешествие за границу, продлившееся около трех месяцев. Начав свой путь в Вене, художник отправился к озеру Комо на границе Северной Италии и Щвейцарии, затем поехал на юг Франции в Корниш, и наконец – в Париж. Однако даже такой насыщенный маршрут и обилие впечатлений по-прежнему не радуют живописца. В одном из писем с чужбины он восклицает: «Скажите мне… зачем я здесь? Что мне здесь нужно, в чужой стране, в то самое время, как меня тянет в Россию и так мучительно хочется видеть тающий снег, березку. ». Вернувшись домой, уже в следующем году он создал трилогию самых жизнерадостных своих полотен «Март» (1895, ГТГ), «Свежий ветер. Волга» (1895, ГТГ) и «Золотая осень» (1896, ГТГ) – своеобразный гимн родине.

Корниш. Юг Франции. 1894

На озере Комо. Набережная. 1894

Озеро Комо. Италия. 1894

Озеро Комо. 1894

Озеро Комо. 1894

В июне 1896 года Левитан предпринял непродолжительную творческую поездку в Финляндию, откуда сообщал Чехову: «Вот уже 3 недели, как шляюсь по этой Чухляндии, меняя места в поисках за сильными мотивами, и в результате – ничего, кроме тоски в кубе. Бог его знает, отчего это, – или моя восприимчивость художественная иссякла, или природа здесь не тово. Охотнее верю в последнее, ибо поверив в первое, ничего не остается, или остается одно – убрать себя, выйти в тираж. Итак, природа виновата, и в самом деле, здесь нет природы, а какая-то импотенция! Тоскую я несказанно, тоскую до черта!». Тем не менее мотивы северного побережья вдохновили мастера на создание картин «Остатки былого. Сумерки. Финляндия» (1897, ГТГ) и «На Севере» (1896, ГТГ).

«На Севере» (1896, ГТГ)

Сумерки. Замок. 1898

«Остатки былого. Сумерки. Финляндия» (1897, ГТГ)

Берег лагуны. 1896

Море у финляндских берегов. 1896

Море. Финляндия. 1896

Крепость. Финляндия. 1896

В начале апреля 1897 года врачи рекомендовали Левитану уехать лечиться за границу. За три месяца он посетил Вену, побывал на курортах в Нерви (недалеко от Генуи), в Порто-Фино и Курмажере (у подножия Монблана, Швейцария), а затем в Альпах, после чего в связи с ухудшением самочувствия отправился на немецкий курорт в Наугейме. Посещение европейских выставок, знакомство с западным искусством, с современными течениями в живописи не находят пространных отзывов в его письмах на родину. Пребывание вдали от России по-прежнему причиняет ему душевные терзания. В одном из писем он сообщает: «Зачем ссылают сюда людей русских, любящих так сильно свою родину, свою природу, как я, например?! Неужели воздух юга может в самом деле восстановить организм, тело, которое так неразрывно связано с нашим духом, с нашей сущностью!? А наша сущность, наш дух, может быть только покоен у себя, на своей земле, среди своих, которые, допускаю, могут быть минутами неприятны, тяжелы, но без которых еще хуже. С каким бы восторгом я перенесся в Москву! А надо сидеть здесь, по словам докторов (съешь их волки!)».
Преданный сын своей страны, в отрыве он нее Левитан не получал значительных творческих импульсов от чуждой ему природы. Его картины, написанные за границей, не содержат той волнующей глубины и одухотворяющей силы, которая присутствует в пейзажах уголков России. По словам мастера, «только в России может быть настоящий пейзажист».

Альпы. Снега. 1897


В Альпах весной. 1897

Источник

Левитан Исаак Ильич. Душа русского пейзажа

Понимая, что болен смертельно, он все-таки верил в лучшее. «Дайте мне только выздороветь, я совсем иначе буду писать. Теперь, когда я так много выстрадал, теперь я знаю, как писать».

Он страстно верил, что болезнь отступит. Что он сможет жить, думать, чувствовать, любить, совершать открытия. Нет, не получилось. Поехал с учениками на этюды, там простудился и слег окончательно.
Великолепному знаменитому художнику, понимавшему как никто другой красоту русской природы, было отмерено судьбой всего лишь четыре десятка лет. Понимая, что умирает, он попросил сжечь всю его переписку. Все эти напоминания о мучениях, скитаниях, житейских неурядицах. Пусть останется только главное – искусство, посвященная творчеству жизнь. Он родился в 1860 году в еврейском местечке неподалеку от пограничной станции в Литве. А когда подрос, его отец, мелкий железнодорожный служащий, повез свою семью в Москву, где надеялся дать детям образование.

Правда, в Москве Левитанов ждала еще более скудная жизнь. Отец, владевший несколькими языками, не нашел никакого иного заработка, кроме уроков французского, да и те за какую-то грошовую плату. Но он не стал возражать, когда оба его сына, вместо того, чтобы помогать семье, поступили в училище живописи.

Уже на первом курсе Исаак обратил на себя внимание способностями и тонким пониманием природы. Сам Алексей Саврасов, лучший тогда пейзажист, взял юношу в свою мастерскую и всячески помогал раскрыться его таланту.

Только бесконечная преданность живописи помогла Левитану пережить череду случившихся несчастий. Умерла мать. Вслед за нею отец. Скудость существования перешла в нищету. Теперь не отцу, а ему приходится метаться по Москве в поисках заказов. Он не гнушается никакой мелочью, но даже себя не может прокормить.

И тут как-то ненавязчиво, не сговариваясь, начали помогать ему товарищи по училищу и даже преподаватели. Чаще других получал он бесплатные краски, карандаши и бумагу. Его освобождают от платы за учебу и, наконец, представляют на стипендию московского генерал-губернатора. Хватает этого в обрез, но он может учиться. Он с успехом участвует в выставках, организуемых в училище. О пейзажисте Левитане упоминают газеты. Исааку в ту пору всего восемнадцать лет и вместо того, чтобы наслаждаться успехом, он все пишет и переписывает этюды. Его товарищ по учебе Михаил Нестеров вспоминает, что Левитану иногда даже ночевать было негде. Так он прятался где-то в училище, чтобы не оказаться ночью на улице. А с утра натощак приступал к занятиям. Это было время, когда евреям снова запретили жить в Москве из-за очередного покушения на Александра II. Жилье он себе тогда нашел в Подмосковье и натуру находил там же. В довершение к вечным спутникам его юности – бесприютности и нищете, он испытал настоящее горе, когда из училища был уволен Саврасов, любимый учитель. Но место Саврасова занял другой замечательный пейзажист – Василий Поленов, ставший Левитану не только учителем, но и другом.

Однако, когда Исаак Ильич написал свою дипломную работу, Поленов был за границей. Левитан разыскал Саврасова. Тот начертал на дипломной картине: «большая серебряная медаль». Но в училище работу не приняли и предложили написать другую. Левитан гордо отказался, в результате чего ему, лучшему выпускнику, несколько лет вообще не выдавали диплома, хотя был он уже известен и участвовал в выставках передвижников вместе с лучшими русскими живописцами. Критики находили, что он первым достиг единства этюдной непосредственности и картинной поэтической содержательности пейзажа. Только года через три он получил диплом внеклассного художника, тогда как класс его работ от года к году повышался очень заметно.Первым оценил Левитан и чеховское видение природы. Впрочем, это особая тема. Сначала, еще в училище, он подружился с Николаем Чеховым, старшим братом писателя, чрезвычайно одаренным художником, как, впрочем, и музыкантом. Они были очень близки и всегда помогали друг другу. Так на картине Левитана «Осенний день. Сокольники», лучшей из работ его молодости, женскую фигуру написал именно Николай, придав пейзажу неповторимое пронзительное настроение. Через Николая Левитан познакомился с Антоном Чеховым. Тогда они все еще были бедными студентами, приезжими, которых обкатывала и образовывала Москва. Постепенно Антон Павлович и Левитан находили все больше сходства в своей духовной жизни, в поэтике творчества. Именно на этой основе возникла и укрепилась их многолетняя дружба. На лето они поселились в одной усадьбе под Новым Иерусалимом и в чеховской семье отнеслись к Исааку Ильичу почти по-родственному. Буквально выхаживали его после тяжелого кризиса. И он снова смог писать. Да так, что Чехов сказал о его картине «Сумерки. Стога»: до такой простоты и изумительной ясности мотива, до которой дошел Левитан, не доходил никто.

Многие поклонники художника сознавались, что лишь левитановские пейзажи помогли им по-настоящему увидеть красоту русской земли. Не сусальные красоты, а подлинную, духовную ее красоту.В Крыму, где он впервые увидел морскую волну и горы, он тоже стал писать так, как никто из художников. Конечно, ему помогла свежесть впечатлений, но почему-то именно он сумел почувствовать своеобразную поэзию Крыма. И в то же время здесь он открыл для себя силу солнечного луча и чистого цвета. Еще через несколько лет Исаак Ильич побывал в Европе. Походил по выставкам и убедился в том, что нисколько не отстал от европейского искусства. Написал очень интересный цикл пейзажей во Франции и Италии. Но с каждым днем он все больше тосковал по России и вскоре возвратился домой. «Нет лучше страны, чем Россия, – писал он из-за границы. – Только в России может быть настоящий пейзажист». Впрочем, побывав на юге он стал как-то больше доверяться яркому солнечному освещению, отдаваясь радостному, новому для него настроению.Как ни странно, он впервые увидел Волгу в двадцать семь лет, будучи уже признанным мастером русского пейзажа. Эта широководная река давно влекла Исаака Ильича, но первое впечатление от встречи с рекой было далеко от восхищения. Из письма художника Чехову: «Чахлые кустики и, как лишаи, обрывы. Ждал я от Волги сильных художественных впечатлений, а вместо этого – серое небо. Сильный ветер. Ну не мог я разве дельно поработать под Москвой и не чувствовать себя одиноким с глазу на глаз с громадным пространством, которое просто убить может. Меня не ждите, я не приеду. Не приеду, потому что нахожусь в состоянии, в котором не могу видеть людей. Мне никого и ничего не надо. Рад едва выносимой душевной тяжести, потому что чем хуже, тем лучше. И тем скорее приду к одному знаменателю». *** Была у московской богемы той поры привычка коротать вечера у Софьи Петровны. Квартира принадлежала ее мужу, доктору Кувшинникову, но настоящей хозяйкой салона была она. Супруг в часы приемов сидел у себя за шахматами. Софья Петровна собирала у себя пол-Москвы – художников, писателей, артистов. Она и сама неплохо рисовала, а ее цветы даже купил Третьяков.

Когда в этом доме появился молодой и красивый Левитан, Софья Кувшинникова, хоть и была старше, немедленно сделалась его ученицей и неизменной спутницей в его поездках на натуру. С ней Исаак Ильич попытался покорить Волгу второй раз. Паустовский пишет, что Левитан с Кувшинниковой долго просидели на палубе, ища по берегам место для этюдов. До самого Нижнего, оттуда до Рыбинска, пока наконец не показался Плес. С этого времени начался светлый промежуток времени в его жизни. Левитан решил остаться в Плесе, где смог работать вдохновенно и плодотворно. Неохватная Волга. Она помогла обрести Левитану собственный символ веры, о чем он и написал Чехову: «Подмечать сокровенную тайну, видеть Бога во всем и уметь, сознавая свое бессилие, выразить эти ощущения». А когда в Москве на выставке передвижников Чехов увидел новые волжские картины своего друга, он с удивлением сказал художнику: «А знаешь, в твоих пейзажах появилась улыбка». *** В январе 1892 года Чехов опубликовал «Попрыгунью».
«Вчера я был в Москве, — сообщает Антон Павлович в одном частном послании, — но едва не задохнулся там от скуки и всяких напастей. Одна знакомая моя, сорокадвухлетняя дама, узнала себя в двадцатилетней моей героине и меня вся Москва обвиняет в пасквиле. Главная улика – внешнее сходство. Дама пишет красками, муж у нее доктор и живет она с художником». Увы, узнаваемой была не только ситуация, но и характеры. Софья Петровна была обижена жестоко. Вступаясь за нее, Левитан даже собирался вызвать Чехова на дуэль, но друзья отговорили. И все равно встречаться и разговаривать они перестали. Особенно для Исаака Ильича это было сильным ударом. А к этим его страданиям прибавилась еще и вторая высылка из Москвы. Евреи должны были срочно покинуть первопрестольную и художника со всероссийской славой выселили во Владимирскую губернию. Там и появились на свет его знаменитые «Владимирка» и, чуть позже, «Над вечным покоем». К нему снова вернулась хандра. Отношения с Кувшинниковой стали портиться. «Почему я один? Почему женщины, бывшие в моей жизни, не принесли мне покоя и счастья? Может потому, что даже лучшие из них — собственники. Им нужно все или ничего. Я так не могу. Весь я могу принадлежать только моей тихой бесприютной музе. Все остальное суета сует». *** В январе 1895 года Щепкина-Куперник собралась к Чехову в Мелехово и по дороге заглянула к Левитану посмотреть его летние этюды. Узнав, куда она едет, Исаак Ильич решил во что бы то ни стало навестить своего старого друга и через несколько часов уже подъезжал к мелеховскому дому. Залаяли собаки. Вышел закутанный Антон Павлович. Маленькая пауза и оба кинулись друг к другу. Так крепко схватили друг друга за руки и вдруг заговорили о самых обыкновенных вещах, будто ничего и не случилось. Через полгода Чехов получил отчаянное письмо с просьбой приехать. Левитан снова попал в сложную житейскую историю. Стрелялся или сделал вид, что стреляется. Пуля задела только кожные покровы головы. Чехов тут же примчался и стал свидетелем сцены, которая позднее вошла в его пьесу. Чем-то задетый Исаак Ильич выбежал с ружьем и скоро вернулся без шляпы с непонятно зачем убитой чайкой. На «Чайку» Левитан не обиделся. В конце 1899 врачи снова прописали Левитану Ялту, где жил тогда уже сам смертельно больной Чехов. Чехов тосковал. Левитан ходил, тяжело опираясь на палку, задыхался и всем говорил о скорой кончине, но при этом он решил, что пришла его очередь помогать другу. Вместе они встретили Новый год, тридцать девятый для Левитана и последний.

Источник

Читайте также:  Какие есть крупные озера казахстана

Река и озеро © 2021
Информация, опубликованная на сайте, носит исключительно ознакомительный характер

Adblock
detector