Меню

Пауль штефан молочные реки кисельные берега

Молочные реки, кисельные берега: книга об успокаивающем воздействии рисовой каши, искусстве готовить чечевичную похлебку и превратностях любви

Штефан Пауль

Книгу рассказов и рецептов повара Штефана Пауля категорически запрещается читать сидящим на диете, не имеющим доступа к качественным свежим продуктам и возможности готовить из них в свое удовольствие. Его книга вызывает резкое желание перестать есть, чтобы жить, и начать жить, чтобы есть. Штефан Пауль заражает оптимизмом. Авторская композиция, представляющая стиль фьюжн в литературе, гарнирует мгновения, описанные с кинематографической зрелищностью, отличными рецептами — от наипростейших до виртуозных. Работникам книжных магазинов придется решать, в какую секцию эту книгу лучше определить — кулинарную или художественную: и здесь, и там…

Лучшая рецензия на книгу

Штефан Пауль - Молочные реки, кисельные берега: книга об успокаивающем воздействии рисовой каши, искусстве готовить чечевичную похлебку и превратностях любви

9 ноября 2020 г. 12:51

«Молочные реки, кисельные берега» — очень тёплый и атмосферный сборник рассказов Штефана Пауля, и его нельзя читать на голодный желудок, потому что в каждом из этих рассказов фигурирует какое-нибудь обалденно аппетитное блюдо, и слюни начинают капать на страницы.

Но не гастрономией единой, конечно: помимо кулинарных изысков в рассказах этих — забавные, интересные или трогательные герои, много тепла, грусти, тоненькой ностальгии, улыбок и ощущения близости.

Книга для уютного вечера с обязательно сытным ужином. И да, после каждого рассказа ещё и рецепт блюда читателю на тарелочке с голубой каемочкой.

Пища не только духовная под обложкой.

Год издания: 2019

Перевод с немецкого Татьяны Зборовской
Мягкая обложка, 188 стр.

Подробнее о книге

  • Рецензии 7
  • О книге
  • Цитаты 20
  • Подборки 14
  • Книгообмен -/1
  • Читатели 37

2 ноября 2020 г. 21:18

3.5 Не колбасками под пиво едимыми

Литература уже давно состоит в очень тесных отношениях с едой, хотя очень часто эта сфера человеческой жизни в повествовании вообще из вида упускается, пускай она и необходима для существования участников событий в принципе. Описание рациона – это особый символьный язык: от простой характеристики героев до метафоричного краткого изложения сюжета. Иногда еда становится полноценной составляющей произведения, специально туда помещенной. К сожалению, в силу сложившейся культурной традиции разговор чаще всего ведется о кухне французской или итальянской, которые всем известны богатым историческим и вкусовым наследием. А вот остальные встречаются какими-то мимолетными зарисовками а’ля летающие вареники у Гоголя. Вот нынче представляется возможность с немецкой плотнее познакомиться. Как собраны…

Источник



Пауль штефан молочные реки кисельные берега

Марина

Опасный роман

Очень хорошо. Иногда надо читать вот такие романы-малышки, чтобы понять разницу между растянутыми многосерийными произведениями современных писательниц с их надоевшими любовными перепетиями. Здесь

Деметра Санкер

Воздух, которым мы дышим [ЛП]

Я, конечно, люблю, когда в сюжете есть описания прошлого героев, но не так много. В первой половине книги немало флешбэ́ков и ты уже начинаешь путать настоящее с прошлым. А так всё норм. Не ахти, но

Теона Бонк

Марк. Заберу ее себе

Здравствуйте. Я являюсь эксклюзивным автором на литнет и размещаюсь только там. Я не давала разрешение на публикацию своей работы на этом сайте. Прошу удалить

Тайните убежища

Много хубава,с неочакван край .Не съм спал след като я прочетох. Благодаря,че сте я качили.

вишня

Ребенок для магиссы

Мне очень понравилось.

Ксюшаша

Загнанные в угол (ЛП)

Неплохой роман на вечер)

Zhalubik

Дракон коварный, одна штука

Книга понравилась. Только во концовка немного скомкана. А так норм.

Молочные реки, кисельные берега. Книга об успокаивающем воздействии рисовой каши, искусстве готовить

Молочные реки, кисельные берега. Книга об успокаивающем воздействии рисовой каши, искусстве готовить

Рейтинг: 0.0/5 (Всего голосов: 0)

Аннотация

Книгу рассказов и рецептов повара Штефана Пауля категорически запрещается читать сидящим на диете, не имеющим доступа к качественным свежим продуктам и возможности готовить из них в свое удовольствие.
Его книга вызывает резкое желание перестать есть, чтобы жить, и начать жить, чтобы есть. Штефан Пауль заражает оптимизмом. Авторская композиция, представляющая стиль фьюжн в литературе, гарнирует мгновения, описанные с кинематографической зрелищностью, отличными рецептами — от наипростейших до виртуозных. Работникам книжных магазинов придется решать, в какую секцию эту книгу лучше определить — кулинарную или художественную: и здесь, и там успех ей гарантирован. «Молочные реки…» имеет все шансы обрести популярность у самого широкого круга читателей. Одна из лучших новинок года по версии Франкфуртской книжной ярмарки (2013).

Источник

Молочные реки, кисельные берега. Книга об успокаивающем воздействии рисовой каши, искусстве готовить чечевичную похлебку и превратностях любви Текст

Посоветуйте книгу друзьям! Друзьям – скидка 10%, вам – рубли

Ein Buch über die tröstliche Wirkung von warmem Milchreis, die Kunst, ein Linsengericht zu kochen, und die Unwägbarkeiten der Liebe

© mairisch Verlag, Hamburg 2012

© Т. В. Зборовская, перевод, 2019

© Н. А. Теплов, оформление обложки, 2019

© Издательство Ивана Лимбаха, 2019

Штефан Пауль любит своих героев, и авторская щедрость переходит к читателю – его персонажей невозможно не полюбить.

Гельмут Опиц, Fixpoetry

В краю молочных рек и кисельных берегов встречаются официанты-меланхолики, деловитые кухарки, верные друзья, неопоимые русичи – и, разумеется, первоклассные рецепты.

Николь Реезе, Essen und Trinken

Лично меня покоряет в манере Штефана то, что можно в этой книге прочесть между строк – сочащееся из нее утешительное тепло, сравнимое разве что с доброй порцией потофё после многочасового блуждания по улице самой суровой зимой.

Торстен Гоффин, блогер

Удачная компоновка, отличный темп, язык и смысл одинаково утонченны и звучны.

Катарина Зейзер, портал esskultur.at

Он поэт среди пишущих поваров.

Stuttgarter Nachrichten

Прочтите – и сразу же купите еще пару экземпляров, чтобы дарить на Рождество.

Пауль Фритце, блогер

Вечерние смены

Пахнет мужским потом, алкоголь, выпитый прошлой ночью, потихоньку выветривается, оставляя кислый запах – у мальчиков был повод попраздновать. Герр Адам дышит ртом. Наносит дезодорант без запаха, застегивает накрахмаленную рубашку на гладко выбритой груди. В зеркале на двери шкафчика отражаются привычные движения рук, завязывающих галстук; молодые коллеги считают бабочку старомодной, но герр Адам имеет на то свое мнение. Он любит этот свой галстук – галстук создает определенную дистанцию.

Он поднимается по лестнице через две ступеньки, во рту энергично вращается мятный леденец; следом, шаркая биркенштоками, без энтузиазма плетутся вверх по винтовой лестнице похмельные молодые повара в посеревших, застиранных униформах. Второй этаж. На темной кухне тихо кипит бульон, пахнет жжеными костями, карамелизованным луком и крепким красным. Проходя, герр Адам щелкает выключателями, загораются неоновые лампы, всполошенные тараканы кидаются под плиты и металлические столы, убегают по белому кафелю, их видно лишь долю секунды.

Читайте также:  Как называется расстояние от истока до устья реки ответ

В углу, где барная стойка, хрипя, включается кофемашина; двенадцать крепких черных для поваров, и сахара побольше. Герр Адам проходит в ресторан, захлопнувшаяся за ним дверь, гуляющая на петлях туда и обратно, заглушает шум из кухни; он останавливается посреди зала. О эта тишина! В полутьме поблескивает шелковая обивка тщательно выровненных стульев, на столах изысканный фарфор, на мягких тканевых салфетках покоится тяжелое столовое серебро, в ряд выстроились хрупкие бокалы. Герр Адам оглядывается и удовлетворенно кивает. В такие моменты – в моменты покоя, и прежде всего – в моменты, когда никого нет, – ресторан нравится ему более всего. За окнами в ветвях сбросивших листву деревьев на набережной гуляет ветер, в сумерках надвигающегося вечера играют барашки на поверхности холодного озера. Был ли вообще сегодня день, спрашивает себя поздно вставший герр Адам, глядя на улицу, – и ему вспоминается старенькая бабушка, которая в это время года, грозя пальцем в воздухе, по поводу погоды повторяла одну и ту же фразу: «Детоубийца март!»

– Адам, ты, подавалка старая давай включай уже свет, – словно из ниоткуда раздается голос Грёпке; он, как обычно, ударяет метрдотеля ребром ладони по загривку, и герр Адам вздрагивает – шагов шеф-повара он не слышал.

– Слышь, Адам, старик, я вот чего говорю: там снаружи вообще никогда не светает, мы тут в Хельсинки, что ли, или как?

Грёпке успел уже приобнять Адама одной рукой, а другой теребит его за бабочку; он нынче разговорчив, его поры вместе с потом источают еще не выветрившийся спирт.

– Слышь, у нас сегодня полный комплект – на пятьдесят шесть персон: Леманы с четырьмя гостями, Пингштедтеры, как обычно, у окна, Ашманы еще придут, и с ними шестеро – сделаешь, чтобы им было хорошо, ладненько? И присмотри, чтобы они не все заказывали а-ля карт [1] , пусть жрут, что дают, пускай берут комплексы, ну ты и сам знаешь, Адам, старик, – нет, от этой хмари что-то совсем печаль! – Короткая передышка, Грёпке делано вздыхает. – Не, я те правду говорю: ненавижу свою работу! – Герр Адам, высвободившись из объятий здоровенного, пышущего кухней лося, оправляется и принимается за работу. Ненависть – это не про него. Он свою работу любит. Действительно любит. Он просто терпеть не может посетителей.

Герр Пингштедтер сосредоточенно рассматривает ковер, поджатые губы фрау Пингштедтер выказывают смертельную обиду.

– Герр Адам, но мы же еще при бронировании сказали, что хотим столик у окна, мы же всегда сидим у окна!

«Но не сегодня», – думает про себя герр Адам и расплывается в улыбке:

– Наверное, где-то что-то упустили, но не волнуйтесь, я все исправлю – примите бокал шампанского за мой счет, прошу вас, сейчас распоряжусь принести, а пока, фрау Пингштедтер, присядьте вон за тем маленьким столиком у гардероба.

И Герр Адам заговорщически подмигивает.

– Фрау Пингштедтер, позвольте вам кое-что показать.

Широким жестом он указывает чете Пингштедтер на окно:

Некоторое время все трое молча стоят, уставившись в огромный проем в стене ярко освещенного ресторана. Снаружи – темнота; черный, как ночь, прямоугольник в белом переплете рамы. Первого осеняет герра Пингштедтера:

– Да там же ничего не видно!

– Ничего не видно, – кивает герр Адам и идет за шампанским – поскольку помнит, что в одной бутылке еще оставалось со вчерашнего.

Больше всего герр Адам любит в ресторане первые вечерние часы, когда свечи еще не оплавились, гости деликатно переговариваются вполголоса, сидят прямо, слушают внимательно; еще не запятнаны скатерти, на которых потом останутся следы прошедшего вечера – остывший пепел сигар, пятна от красного вина, капли жирного соуса. Любит чистоту нетронутых бокалов, блеск отполированных приборов. Ему нравится, когда к началу вечера всё на своих местах, и то, как поочередно вступают его коллеги: Браунталер, молодой сомелье в двубортном пиджаке, на лацкане поблескивает серебром небольшая виноградная гроздь – опознавательный знак профессии; стажер Мирко со строгой модельной стрижкой – он подает надежды своей манерой держаться; высокая, невероятно красивая Хелена. Иногда герр Адам на секунду оставляет работу, чтобы незаметно взглянуть на ее походку, изумиться ее благородным мягким движениям, увидеть складки, сборящие аккуратно выглаженную блузу, холеные руки, с предельной осторожностью обнимающие графин с водой, – обратить внимание, как напрягаются мышцы на ее предплечьях, когда она поднимает тяжелые блюда. Всего одна секунда – и Адам возвращается к работе, ощущая, как по его телу пробегает дрожь. Их всех нашел и устроил в ресторан он сам – Хелену, Мирко, герра Браунталера, – преподал им, что обслуживание гостей предполагает уважение, в том числе – уважение к себе.

Вот и Ашманы с гостями: «Добрый вечер! – пробивается его голос сквозь кучу сброшенных пальто, – могу я проводить вас к вашему столику?» Играет Штраус, Иоганн Штраус, и старший, и младший, избранное, на бесконечном повторе – идея Грёпке. Каждые семьдесят восемь минут звучит «Императорский вальс». Заказ с этого столика герр Адам лучше доставит на кухню сам. Грёпке смотрит на чек, не веря глазам:

– Адам, это что, шутка, что ли? Это Ашманы? Я разве не сказал, чтоб они брали комплексы?

– Не захотели. – Голос Адама звучит бесконечно устало.

– Вот уроды, – сквозь зубы бормочет Грёпке и оборачивается к кухне. – Новый чек! На девятый стол два раза полный комплексный обед, к нему première – два раза фуа-гра, один террин из лангуста, одни устрицы. Deuxième: два раза гребешки. Troisième: два ягненка, один сибас и одна утка в две подачи [2] . Десерт по запросу.

Oui, chef! [3] – единогласно отвечают повара, следом доносятся вразнобой приглушенные стенания и ругательства. «Еще четыре „Императорских вальса“ – и рабочему дню конец», – думает герр Адам, но отчего-то эта мысль не приносит ему истинного утешения.

Читайте также:  Река шла причудливыми изгибами над бегущей водой задания

– На, захвати на пятый, – раздраженно бросает Грёпке, засовывает две тарелки под нагревательные лампы на стойке выдачи, тянется к бокалу со столовым вином, гасит злобу двумя большими глотками и объявляет:

– Две порции гребешков с пенкой васаби и поджаренным листом нори.

Герр Адам принимает тарелки и направляется прочь из царящего здесь жара и чада, но, не доходя до двери, сворачивает за угол к бару.

Опустив тарелки на стойку, он долго смотрит на них, и в голове у него крутится мысль, посещавшая его уже не раз: удивительно, как столь бесхитростный и грубый человек, как Грёпке, способен изобретать и создавать на тарелке нечто столь изысканное и трогательно прекрасное. Герр Адам окунает кончик пальца в соус и пробует: нежная пенка тает во рту, острый белый соус к рыбе, слегка приправленный зеленым японским хреном и тонкой кислинкой лайма и лемонграсса, имеет насыщенный и глубокий вкус. Достав свой нож сомелье, он отрезает по кусочку от каждого гребешка. Мясо прожарено превосходно, еще прозрачно на вид и сохраняет свою красоту; лист водорослей, поджаренный до хруста, с щелчком растворяется на языке. Еще какое-то время Адам наблюдает, как медленно опадает пенка, становится жиже и наконец растворяется, затем берет тарелки и поворачивает обратно на кухню:

– С пятого столика возврат: блюдо слишком холодное!

Глаза Грёпке чуть не вылезают из орбит, лицо от бешенства мгновенно наливается кровью, вспыхивают густо-лиловые сосудистые звездочки на щеках.

– Уроды, одни сплошные уроды! – кричит он и отшвыривает сковороду с двумя жарившимися на ней медальонами из оленины. Та отлетает на противоположный конец кухни, и Грёпке повторяет:

Герру Адаму вспоминаются текстура и ароматы соуса, доведенное до совершенства мясо гребешков; он пожимает плечами и по-прежнему не может понять, как же это возможно: такой человек – и такая еда.

– Нечего пожимать плечами, Адам, что ты тут со мной заигрываешь – наверняка сам виноват, я тебе их из зарплаты вычту, если только увижу, что ты ползаешь, как черепаха. Естественно, все остынет – увижу, вычту тебе эти гребешки!

«Цыганский барон» играет на нервах герра Адама, как на струнах. Столик на шестерых просит счет, каждый за себя, и вино, пожалуйста, тоже поделите как-нибудь поровну на всех – в самом деле, это же проще пареной репы. Покуда герр Адам колдует над кассой, за двенадцатым столиком гость заливает даму по соседству дорогим красным вином. «Ничего страшного», – только и говорит сомелье Браунталер, бросая на пятно тканевые салфетки.

Герр Леман за пятым столиком принимается ворчать, что в былые времена здесь обслуживали и побыстрее, свои две порции гребешков они ждут уже целую вечность; из-за столика у гардероба доносится голос фрау Пингштедтер, желающей еще бутылку шампанского на десерт – «Вдову Кликотт»: нравится ей эта «Кликотт», потому что вся она такая оранжевая – ну, этикетка, значит, на бутылке-то!

Герр Адам делает глубокий вдох, улыбается, проходит на кухню к барной стойке, останавливает Штрауса и сгибает серебристый диск между пальцами до тех пор, пока не раздается тихий «кнак!» и он не разламывается пополам. После чего герр Адам с улыбкой возвращается на место. Кроме него, никто не замечает, что над головами погруженных в разговоры гостей больше не играет музыка.

За столиком у Леманов, покуда он открывает бутылку совиньона к моллюскам, которых совершенно точно скоро подадут, фрау Леман рассказывает о том, как отдыхала летом, на этот раз в Египте. В Египет больше – ни ногой, в этой поездке она чуть не умерла от страха, сидя в гостинице, когда начались все эти демонстрации. Серьезно, больше она туда ни ногой, и жаль, очень жаль, конечно, что они потратили на это бо́льшую часть отпуска, теперь остается только неделя в Лондоне – ну и под Новый год, как повелось, поедут кататься на лыжах в Ишгль. Фрау Леман горько вздыхает, глядя в свой бокал белого.

Герр Адам понимающе кивает. Гости вечно говорят об отдыхе – или о только что прошедшем, или о предстоящем, на который строят планы. Понаслышке он знает практически обо всех странах мира. «Ну а вы, Адам, где собираетесь провести отпуск – в прекрасной стране Балконии?» – подтрунивает герр Леман, оглядываясь на гостей в ожидании одобрения. Когда придет пора расплачиваться, герр Адам позаботится, чтобы карточку герра Лемана аппарат не принял.

Первый стол, молодая пара. Он нервничает, она полна надежд. Герр Адам знает, что с этого и начинается любовь, – поэтому он посадил их за столик у окна. Пингштедтеры все равно опоздали на целых две минуты, так что, увы, виноваты сами! Два бокала шампанского, два раза малый комплексный обед, бутылка воды, два бокала белого. Во время еды молодой человек не умолкает, отчаянно стремясь преподнести себя с лучшей стороны, и вот наступает облегчение – при подаче основного блюда она коснулась его руки. Оба они расслабились, и теперь до герра Адама доносятся обрывки фраз о точках соприкосновения в прошлом и сожаления о том, что по-настоящему соприкоснулись они лишь здесь и сейчас. И вот юноша на минуту остался за столиком один: обеспокоенно нахмурив лоб, он тщательно пересчитывает деньги в портмоне. Герр Адам снимает со счета влюбленных два бокала шампанского и добавляет их к Пингштедтерам – могут разок и раскошелиться при таких обстоятельствах на счастье других людей.

На кухне Грёпке стоит, опершись обеими руками о стальной борт конвейера для подачи тарелок, – механическая карусель, того и гляди, грозит утащить его за собой, однако, покуда тот держит ее, она стоит. Говорить он пока еще в состоянии:

– Что значит – хотят меня видеть? Да не пошли бы они все по домам… Пердуны!

Герр Адам делает последний обход, извиняется, что шеф-повар сегодня выйти не сможет, разносит счета. Герр Леман уверяет, что еще сегодня днем с карточкой было все в порядке, он не находит этому никакого объяснения – гости, помедлив, скидываются и приглашают гостеприимного хозяина за свой счет. Герр Пингштедтер, оставив на чай евро и пятьдесят центов, просит записать трапезу с супругой как деловой обед. Молодой человек за первым столиком с облегчением подсовывает красную купюру под чек и коротко, но от души кивает. Чуть позже герр Адам приносит Грёпке конверт с причитающимися кухне чаевыми, пятьдесят на пятьдесят, по договоренности. Ну или почти. Тот, не говоря ни слова, прячет конверт в отвисший карман брюк, его взгляд сверлит пол. В зале Мирко борется пылесосом с крошками, застрявшими в непроходимом ворсе ковра.

Читайте также:  С какими реками южной америки можно сравнить миссисипи по режиму 7 класс кратко

Адам натягивает через голову футболку с надписью «Santa Fu Hamburg». Ниже проступает абрис той самой Санта-Фю – городской тюрьмы и бывшего концентрационного лагеря Фюльсбюттель. На спине значится: «Испорченные рокеры». Всякий раз его одолевают сомнения, не слишком ли он стар для того, чтобы носить футболки с принтами – или, наоборот, как раз дорос. Эта – его любимая, потому что более других ассоциируется с понятиями «отдых» и «свободное время», а отдых, по его представлению, был бы сейчас как нельзя кстати.

Кто-то скатился вниз по винтовой лестнице, ведущей из служебного гардероба, – не Грёпке ли это, часом, думает герр Адам, застегивает пуговицы на джинсах и выглядывает посмотреть. Действительно, на последней ступени распластался шеф, зажмурившись и потирая ушибленную голову. «Адам, – хрипит он, цепляясь за торс своего метрдотеля и потихоньку поднимаясь, – всё норм!» – и криво улыбается. Дети и пьяницы под богом ходят. «Слышь, Адам, сюда бы света!» – Грёпке стеклянным взглядом скользит по лестнице вверх, в темноту, и, с видимым усилием приведя в порядок мысли, изрекает: «Ты прости, что я тогда на тебя наорал, все так достало, ну и выпил маленько, все, завтра мне весь день только воду, ладно, Адам? Что молчишь, а, подавалка старая?» – Повар издает резкий смешок, и Адам, как всегда, кивает и отвечает: «До завтра, Грёпке, желаю доброй ночи!»

Герр Адам уходит в ночь, прочь от ароматов кухни, оставляя за собой копоть подгоревшего жира и тяжесть парфюма, шлейфом тянувшегося за гостями. Дождь перестал, омытый влагой полумрак приносит с озера запах отсыревшего дерева и тины. На набережной, уже переодетая, стоит Хелена, поджидая его в свете фонаря. Он обрамляет ее, словно драгоценное полотно.

– Ты не староват ли для таких футболок? – улыбается она и заботливо застегивает повыше молнию на его куртке, проводит пальцами по волосам, дарит ему легкий поцелуй – а он только пожимает плечами в ответ и усмехается:

– Если стану слишком стар, надеюсь, ты мне скажешь.

Они направляются в сторону центра, туда, где горят огни. Ресторан у них за спиной делается все меньше, пока не исчезает в темноте. Герр Адам делает глубокий вдох.

Источник

Молочные реки, кисельные берега. Книга об успокаивающем воздействии рисовой каши, искусстве готовить чечевичную похлебку и превратностях любви

Скачать книгу в формате:

  • fb2
  • rtf
  • txt
  • epub
  • pdf

Аннотация

Книгу рассказов и рецептов повара Штефана Пауля категорически запрещается читать сидящим на диете, не имеющим доступа к качественным свежим продуктам и возможности готовить из них в свое удовольствие. Его книга вызывает резкое желание перестать есть, чтобы жить, и начать жить, чтобы есть.

Штефан Пауль заражает оптимизмом. Авторская композиция, представляющая стиль фьюжн в литературе, гарнирует мгновения, описанные с кинематографической зрелищностью, отличными рецептами – от наипростейших до виртуозных. Работникам книжных магазинов придется решать, в какую секцию эту книгу лучше определить – кулинарную или художественную: и здесь, и там успех ей гарантирован. «Молочные реки…» имеет все шансы обрести популярность у самого широкого круга читателей.

Одна из лучших новинок года по версии Франкфуртской книжной ярмарки (2013).

Отзывы

Популярные книги

Гарри Поттер и узник Азкабана

  • 55779
  • 9
  • 6

Двенадцать долгих лет в Азкабане — мрачной тюрьме волшебного мира — содержался всем известный узник.

Гарри Поттер и узник Азкабана

Ответ. Проверенная методика достижения недостижимого

  • 64086
  • 28
  • 1

Хочешь, чтобы все намеченное осуществлялось? Чтобы руководство без возражений повышало зарплату? .

Ответ. Проверенная методика достижения недостижимого

Путь Шамана. Поиск Создателя

  • 44385
  • 3
  • 3

Путь Шамана. Поиск Создателя

Текст

  • 121778
  • 14
  • 18

«Текст» – первый реалистический роман Дмитрия Глуховского, автора «Метро», «Будущего» и «Сумерек».

Текст

Город костей

  • 43993
  • 4
  • 4

Кассандра Клэр Город костей Орудия смерти — 1 Посвящается дедушке. Сравниться может время.

Город костей

Кто заплачет, когда ты умрешь?

  • 35351
  • 15
  • 2

Ты видишь, как жизнь проносится мимо, не оставляя тебе возможности ощутить свою значимость, обрести.

Кто заплачет, когда ты умрешь?

Здравствуй, дорогой незнакомец. Книга «Молочные реки, кисельные берега. Книга об успокаивающем воздействии рисовой каши, искусстве готовить чечевичную похлебку и превратностях любви» Пауль Штефан не оставит тебя равнодушным, не вызовет желания заглянуть в эпилог. Благодаря динамичному и увлекательному сюжету, книга держит читателя в напряжении от начала до конца. Долго приходится ломать голову над главной загадкой, но при помощи подсказок, получается самостоятельно ее разгадать. Это настоящее явление в литературе, которое не любишь, а восхищаешься всем естеством, оно не нравится, а приводит в неописуемый восторг. Темы любви и ненависти, добра и зла, дружбы и вражды, в какое бы время они не затрагивались, всегда остаются актуальными и насущными. Развязка к удивлению оказалась неожиданной и оставила приятные ощущения в душе. Обращают на себя внимание неординарные и необычные герои, эти персонажи заметно оживляют картину происходящего. Умелое использование зрительных образов писателем создает принципиально новый, преобразованный мир, энергичный и насыщенный красками. Мягкая ирония наряду с комическими ситуациями настолько гармонично вплетены в сюжет, что становятся неразрывной его частью. Умелое и красочное иллюстрирование природы, мест событий часто завораживает своей непередаваемой красотой и очарованием. В главной идее столько чувства и замысел настолько глубокий, что каждый, соприкасающийся с ним становится ребенком этого мира. «Молочные реки, кисельные берега. Книга об успокаивающем воздействии рисовой каши, искусстве готовить чечевичную похлебку и превратностях любви» Пауль Штефан читать бесплатно онлайн можно с восхищением, можно с негодованием, но невозможно с равнодушием.

Читать Молочные реки, кисельные берега. Книга об успокаивающем воздействии рисовой каши, искусстве готовить чечевичную похлебку и превратностях любви

  • Понравилось: 0
  • В библиотеках: 0

Новинки

вот я попала

Хотелось любови до гроба, да только кому я нужна с моей профессией. Всё-таки начальник отдела по э.

Источник