Меню

Рассказ в набокова облако озеро башня место действия

«Облако, озеро, башня», анализ рассказа Набокова

История создания

Рассказ Набокова «Облако, озеро, башня» был написан в 1937 г. в Мариенбаде и напечатан в Париже в журнале «Русские записки» №2. Впоследствии вошёл в сборник «Весна в Фиальте», напечатанный впервые в Нью-Йорке в 1956 г.

В 1937 г. Набоков переехал из Германии во Францию, спасаясь от нацизма, всем своим естеством ощущая опасность тоталитарного государства для жизни человека. Именно об этом рассказ. Даже само понятие человека в тоталитарном обществе раздваивается.

В конце рассказа герой просит освободить его от должности, так как «сил больше нет быть человеком». То есть человеком как частью безумного общества, человеком как «винтиком и колёсиком» безжалостной общественной машины.

Литературное направление и жанр

Набоков – писатель-модернист. Его рассказ, не лишённый сатирической направленности, лиричен, как и другие рассказы писателя. В творчестве Набокова, по словам литературоведа Н.Мельникова, создаётся атмосфера зыбкости и амбивалентности. Черты модернизма в рассказе – отсутствие абсолютной истины, лингвостилистическая игра, пародирование. Игра в шарады из реминисценций, присущая Набокову, свойственна скорее постмодернизму.

Тема, основная мысль, проблема

Тема рассказа – влияние тоталитарной системы на человека. Конфликт рассказа характерен для многих других произведений индивидуалиста Набокова и для произведений других авторов, сопротивляющихся фашизму и тоталитаризму. Это конфликт между личностью и обществом; индивидуальным, задавленным большинством, и толпой. Конфликт начинается как моральное давление и перерастает в физическое воздействие. Сюжет рассказа – проблема общества в миниатюре, тоталитаризм и тирания толпы, множества по отношению к личности, единице. Таким образом, Набоков поднимает традиционную в русской литературе проблему маленького человека.

Сюжет и композиция

Рассказ повествует об увеселительной поездке героя на природу. Выигранная на благотворительном балу путёвка сразу становится проблемой. Герой не хочет ехать, но решается на путешествие, волнуется, даже надеется на приключение.

Предвкушение счастья не оправдывается. С момента встречи с группой Василий Иванович испытывает всё большее разочарование. Он тяготится восемью попутчиками, которые принуждают его оставить чтение томика Тютчева и присоединиться к компании. Даже в этом состоянии герой «ухитряется наслаждаться мимолётными дарами дороги», «понимая только смутно всю чушь и ужас своего положения.

Сюжет рассказа – эмоциональные перемены в герое и компании, вызванные взаимодействием личности и коллектива. Подробно описаны три дня и две ночи пятидневной поездки. Последний, кульминационный третий день — день встречи героя со счастьем и крушение надежды на счастье. Дорога в Берлин не описана, кроме кульминационной сцены изощрённого избиения в поезде. Герой переживает, как замечают исследователи, мучения, подобные страстям Христа. Ему буравят штопором ладонь и ступню, бьют самодельным кнутом (параллель с бичеванием), железными каблуками, щиплют и дают пощёчины.

Ненависть к «инакомыслящему» у коллектива развивается постепенно. Сначала Василий Иванович вынужден петь хором по розданным нотам со словами, потом петь соло, так что в хоровом пении «он уже не смел выпасть». Следующий этап издевательств – коллективная еда. Никто не принимает во внимание вкусы Василия Ивановича. Принцип «поделить провизию поровну» очень напоминает принцип коммунистического равенства, которое в тоталитарном государстве приводит к тому, что нечто, представляющее ценность для одного, выбрасывается как бесполезное для всех (огурец). С другой стороны, делёжка не происходит поровну, а зависит от первоначальной доли. Поэтому герою вместо любимых им трёх яиц достаётся часть общей колбасы, причём доля меньшая, чем у других.

Следующее испытание – внимание со стороны общества: героя заставляют играть, тормошат, занимаются им «сперва добродушно, а потом с угрозой».

Все «добрые дела» общества по отношению к личности учитывают только желания коллектива: Василию Ивановичу «дарят на ночь» почтового чиновника, разлучая его с собственной женой, а вот чиновник не даёт спать герою, потому что ему захотелось поговорить.

Простая фраза вдохновлённого пейзажем героя: «Нам с вами больше не по пути. Я дальше не еду. Никуда не еду!» — вызывает бешенство у группы. Василий Иванович понимает, что не может ничего решить в собственной судьбе, не может остаться там, где желает.

Герой будто попадает в придуманную кем-то игру, проживает чужую жизнь, увлекаемый, «как в дикой сказке». Развязка в последнем абзаце повествует об увольнении героя. Композиционно она подтверждает тождество героя и рассказчика, который, отпустив героя и не принуждая его ни к чему, показывает, насколько далёк он от психологии коллективной жизни «вместе с добрыми людьми».

Герои рассказа

Главный герой рассказа – обычный человек, продолжающий линию «маленьких людей» в русской литературе. Он настолько незначителен, что даже имени его рассказчик не может вспомнить, хотя и является его начальником.

Имя, которое даёт герою рассказчик с оговоркой «кажется» — Василий Иванович. Это обычное традиционное русское имя неуместно в обстоятельствах чужой страны, где Василий Иванович – чужой, эмигрант.

Имя в творчестве Набокова имеет огромное значение. Василий – это царь, Иван – милость Божья. Оба значения нивелируются в рассказе, так что герой не только не получает почестей царя, но и не чувствует себя человеком.

Портрет героя менее важен, чем личностная характеристика. Которую Набоков даёт в первом же предложении: «Скромный, кроткий холостяк, прекрасный работник». У Василия Ивановича есть своё мнение обо всём, он точно знает, чего хочет. Проблема состоит в том, что он хочет чего-то «ненормального» с точки зрения пошлых обывателей. Ему не хочется ехать в увеселительную поездку, не хочется петь (ни хором, ни соло), а хочется жить в сельском доме на берегу озера.

О внешности Василия Ивановича сказано, что он милый, коротковатый, всегда аккуратно подстриженный, с умными и добрыми глазами. Так даже во внешности героя подчёркивается его малость и незначительность. Обыденность героя проявляется и в его понятии о счастье, связанном для него с детством, с волнением от чтения русской поэзии, с созерцанием во сне вечернего горизонта и восьмой год безвыходно любимой чужой женой.

Читателю открыты все мысли и чувства героя. Набоков добивается этого через несобственно-прямую речь: «Как это всё увлекательно, какую прелесть приобретает мир, когда заведен и движется каруселью! Какие выясняются вещи!»

В первом и в последнем абзаце герой и рассказчик не тождественны, хотя рассказчик понимает героя и сочувствует ему. В остальном тексте происходит смешение, отождествление героя и рассказчика. Именно поэтому герой видит пейзажи как художник: «Синяя сырость оврага… Перистые облака, вроде небесных борзых… Чистое, синее озеро с необыкновенным выражением воды». А в кульминационном абзаце избиения рассказчик описывает страдания героя с сарказмом («Молодчина!» «Было превесело»), хотя кажется, что он перешёл на сторону «коллектива», целью которого является доставить всех путешественников в Берлин «живыми или мёртвыми».

Главному герою противопоставлены остальные восемь путешественников. Набоков подчёркивает их однотипность: четверо попутчиков служат в одной строительной фирме, из них двое мужчин имеют одинаковые фамилии Шульц, две девицы «с огромными ртами, задастые и непоседливые», зовутся Гретами . Из восьми человек один – снаряжённый обществом вожак, а другой – специальный подогреватель от общества увеспоездок, «дававший первый знак к восхищению». Вожак — это типичный представитель своей нации и при этом «правильный» гражданин: долговязый блондин в тирольском костюме, который «с устрашающей лёгкостью» нёс на спине чудовищный рюкзак. Он напоминал герою петуха, на него была похожа ещё одна путешественница – рыжая вдова.

Во внешности каждого члена экспедиции есть что-то отталкивающее, потому что всех их читатель видит глазами главного героя. У вожака – золотисто-оранжевые волосатые колени, у молодого человека по фамилии Шрам есть что-то «неопределённое, бархатно-гнусное в облике и манерах». Почтовый чиновник – это «упрямое и обстоятельное чудовище в арестантских подштанниках, с перламутровыми когтями на грязных ногах и медвежьим мехом между толстыми грудями».

В кульминационный момент рассказа все попутчики сливаются, «срастаясь, образуя одно сборное, мягкое, многорукое существо, от которого некуда было деваться». Дальше они действуют слаженно, готовы даже нести сопротивляющегося на руках.

Художественное своеобразие

С первых страниц рассказа начинается знаменитая набоковская игра со словами, создающая художественные образы с подтекстами. Берлинское лето не в разгаре, а в разливе, то есть сыро и холодно. Тютчевские строки «Мысль изреченная есть ложь» превращаются в «Мы слизь. Реченная есть ложь». То есть мысль как таковая исчезает, а вместо неё появляется некая коллективная субстанция, слизь, которая отождествляется с мы и поглощает я, индивидуальность. Она лжива, насквозь фальшива.

Возвышенному, ищущему красоты в поэзии и природе герою противопоставлены приземлённые люди. Набоков готовит читателя к их восприятию, подчёркивая их вес, тяжесть. Увеспоездка превращается не в увеселительную, а в увесистую, шутки путешественников пудовые, рюкзак вожака чудовищный. Чтобы как-то заземлить Василия Ивановича, ему вручают «огромный круглый хлеб».

Необычные метафоры в рассказе даны как бы с точки зрения героя и рассказчика, составляющих единое целое: личико часов, случайная судьба в открытом платье, дрожащее счастье.

Читайте также:  Дорога жизни по ладожскому озеру дата

Набоков видел страшные сигналы тоталитаризма в налаженной немецкой бюрократической системе. Пройдя несколько учреждений (министерство путей сообщения, нотариуса, у которого надо было составить прошение на гербовой бумаге, полицию, у которой надо было раздобыть «свидетельство о невыезде из города на летнее время»), Василий Иванович понял, что дешевле поехать. Сама общественная система не давала отказаться даже от награды и удовольствия. Тем более от награды. А удовольствие член общества обязан был получить.

Основная мысль текста заключена в образе насильного увода обществом человека от открывшегося ему счастья, которое для героя заключено в сочетании облака, озера и старинной чёрной башни. Это счастье и так призрачно, ведь облаку не вечно отражаться в озере. Но тоталитаризм не щадит хрупкий мир, уничтожая его раньше, чем он разрушится сам.

Источник



Лекция 11 Облако, озеро, башня

Евгений Лейзеров На следующей неделе, в Мариенбаде на вилле «Буш», он написал «Облако, озеро, башня» – рассказ-притчу, который не без основания имеет вполне конкретные время и место действия – год 1936 – 1937, Германия. Сюжет его таков. Впечатлительный русский эмигрант выигрывает на благотворительном балу увеселительную поездку. На обратном пути в Берлин его спутники, здоровяки немцы, которых он раздражает уже тем, что на них не похож, бьют и мучают его.
Рассказ можно прочитать по-разному: как обвинительный приговор немецкому духу, который способен привести Гитлера к власти; как критику нацистской программы «Через радость – к силе»; как исследование всемирной пошлости; как конфликт между стремлением к индивидуальному счастью и жестокостью навязывания собственного представления о счастье другим; как восхищение миром, созданным для счастья; как скорбь по миру, осужденному историей на страдания. «Облако, озеро, башня» находится на полпути между «Приглашением на казнь» (именно так герой рас-сказа называет свое путешествие) и более поздним романом «Под знаком незаконно-рожденных».
При наличии неожиданного авторского голоса рассказ заканчивается так:
«По возвращении в Берлин он побывал у меня. Очень изменился. Тихо сел, положив на колени руки. Рассказывал, повторял без конца, что принужден отказаться от должности, умолял отпустить, говорил, что больше не может, что сил больше нет быть человеком. Я его отпустил, разумеется.»
Вероятно, это означает смерть, конец истории персонажа. Однако образ автора-рассказчика в «Облаке», как и в романе «Под знаком незаконнорожденных», предполагает существование некоей потусторонней творческой силы, выступающей на стороне героя униженного данной историей.
Этот короткий рассказ, один из самых любимых писателем, станет первым произведением, переведенным на английский по приезде в Америку.

Источник

Облако, озеро, башня

Очень кратко : Кроткий холостяк едет в увеселительную поездку и находит место, о котором давно мечтал. Попутчики не позволяют ему остаться, но холостяк уговаривает своего начальника и возвращается туда навсегда.

Василий Иванович, русский эмигрант, живущий в Берлине, был скромным, кротким холостяком с умными и добрыми глазами. Однажды на благотворительном балу, устроенном эмигрантами из России, он выиграл билет на увеселительную поездку. Ехать ему никуда не хотелось, но продать билет не удалось.

На вокзале он увидел своих спутников. Выбранный обществом вожак был высоким блондином с огромным рюкзаком. Группа состояла из четырёх женщин и стольких же мужчин. Один из мужчин по фамилии Шрам завёл разговор о достоинствах экскурсии. Как узнали впоследствии, это был специальный подогреватель от общества увеспоездок.

В поезде разместились в пустом вагончике третьего класса. Всем раздали нотные листки со стихами, которые надо было петь хором. Уклониться Василию Ивановичу не удалось. Всем было предложено выдать свою провизию, чтобы разделить её поровну. Огурец Василия Ивановича признали несъедобным и выбросили в окошко. Его заставляли играть в скат, тормошили, расспрашивали, проверяли, занимались им сначала добродушно, потом с угрозой.

Ночевали в кривой харчевне. На другой день с раннего утра и до пяти пополудни шли по шоссе, а затем зелёной дорогой через густой бор. Василию Ивановичу, как наименее нагруженному, дали нести под мышкой огромный круглый хлеб.

Потом забавлялись: женщины выбирали лавки и ложились на них, а под лавками прятались мужчины. Потом выяснялось, кто с кем попал в пару. Трижды Василий Иванович оставался без пары. Ночевали на соломенных тюфяках в каком-то сарае и спозаранку снова отправились пешком.

После привала через час ходьбы вдруг открылось Василию Ивановичу счастье, о котором он мечтал. Это было чистое синее озеро, в котором отражалось большое облако. На той стороне, на зелёном холме, высилась старинная чёрная башня.

Василий Иванович пошёл берегом и вышел к постоялому двору, где была комната для приезжих. В ней не было ничего особенного, но из окошка ясно виднелось озеро с облаком и башней.

Он решил в Берлин не возвращаться и поселиться тут. Но предводитель группы категорически запретил Василию Ивановичу остаться. Его скрутили, зажали и потащили к поезду. В вагоне его избивали, довольно изощрённо. Было очень весело.

По возвращении в Берлин Василий Иванович побывал у своего руководителя и просил отпустить его. «Я его отпустил, разумеется».

Понравился ли пересказ?

Ваши оценки помогают понять, какие пересказы написаны хорошо, а какие надо улучшить. Пожалуйста, оцените пересказ:

Что скажете о пересказе?

Что было непонятно? Нашли ошибку в тексте? Есть идеи, как лучше пересказать эту книгу? Пожалуйста, пишите. Сделаем пересказы более понятными, грамотными и интересными.

Источник

Рассказ в набокова облако озеро башня место действия

image307

Несколько слов о Владимире Набокове

Что я могу сказать о Набокове? То, во-первых, что это мой любимый писатель ХХ века. То, во-вторых, что это несомненный гений, известный широкой публике прежде всего как автор «Лолиты», что служит ему отнюдь не добрую службу. То, в-третьих, что стихи и проза, бабочки и шахматы, переводческие и литературоведческие работы образуют очень красивую и симметричную жизнь этого человека, в которой есть и полет, и расчет, и трагедия, и фарс, и глубокий драматизм.

Как отмечают биографы Набокова, он любил подчеркивать, что родился «в один день с Шекспиром и через сто лет после Пушкина», упоминая имена-символы двух великих литератур, которым сам равно принадлежит. В русскую он вошел как Владимир Сирин, литературное существование которого прекратилось так же через сто лет после Пушкина, в 1937, когда начал публиковаться его последний роман «Дар». В Америке он прославился как Vladimir Nabokov, пишущий на английском и даже внешне сильно отличающийся от Сирина.

image309 image311

На фотографиях Владимир Сирин и Vladimir Nabokov

Напомним, что он родился в очень богатой и знатной семье, получил превосходное домашнее образование, «научившись читать по-английски раньше, чем по-русски». В Набокове всегда присутствовала глубокая аристократичность, которая проявлялась и как презрение к материальным благам, стойкость, с которой он переносил невзгоды и берлинскую бедность после потери русских миллионов, но и как холодность и заносчивость при общении с другими людьми, что особенно заметно было в американский период его жизни.

image313 image315

На фотографиях В.В. Набоков и его родители

Достаточно интересен тринадцатиминутный фильм о детстве Набокова из цикла «Мой живой журнал» — прежде всего по форме подачи материала. В нем изящно использована Интернет-стилистика в сочетании с текстом набоковских «Других берегов». Предлагаю его вашему вниманию.

Видеофрагмент 1. Фильм «Мой живой журнал. Владимир Набоков»

Уже давно подмечено, что бабочки и шахматы стали символами его творчества. Он любил выискивать узоры судьбы, потаенную симметрию в собственной биографии. И вот — как два крыла бабочки, симметричны друг другу русская и английская половины его творчества. Словно клетки на шахматной доске — восемь по горизонтали, восемь по вертикали — выстраиваются его восемь русских и восемь английских романов . Чтобы не нарушить чистоту симметрии, судьба не дала дописать девятый роман на русском, «Solus rex» (помешала война) и девятый на английском, «Оригинал Лауры» (помешала смерть).

image317

Он жил в России, Германии, Франции, Америке, последние 15 лет долгой жизни он провел в Швейцарии, в городе Монтрё, где поселился в номере 64 (число клеток на шахматной доске) шикарного «Палас-отеля». Шахматы и бабочки сопутствовали ему всю жизнь, и даже умер он по причине неудачного падения во время ловли бабочек. Набоков писал о себе в конце жизни: «Я американский писатель, рожденный в России, получивший образование в Англии, где я изучал французскую литературу перед тем, как на пятнадцать лет переселиться в Германию. Моя голова разговаривает по-английски, моё сердце — по-русски, и моё ухо — по-французски». Но в берлинский период, когда были написаны его лучшие произведения, Набоков никак не мог быть американским писателем. В конце жизни Набоков очень нескромно, но, пожалуй, вполне справедливо сказал: «В литературе я могу всё». Простим ему эту нескромность.

У нас есть уникальная возможность увидеть живого Набокова, дающего интервью французскому журналисту в телевизионной программе «Апострофы» (1975 г.). Честно говоря, я пережил некоторый шок, получив такую возможность.

Читайте также:  Очистка озер как бизнес

Видеофрагмент 2. Интервью с Владимиром Набоковым

Набоков оставил после себя огромное наследие: 8 русских романов («Машенька», 1926; «Король, дама, валет», 1928; «Защита Лужина», 1929; «Подвиг», 1931; «Камера обскура», 1932; «Отчаяние», 1934; «Приглашение на казнь», 1935; «Дар», 1937), 8 английских романов («Истинная жизнь Себастиана Найта», 1939; «Под знаком незаконнорожденных», 1947; «Лолита», 1955; «Пнин», 1957; «Ада», 1961; «Бледный огонь», 1962; «Прозрачные вещи», 1972; «Взгляни на Арлекинов!», 1974), сборники рассказов («Возвращение Чорба», 1930; «Соглядатай», 1938; «Весна в Фиальте», 1956), стихов («Гроздь» и «Горний путь», 1923), мемуары («Убедительное свидетельство», 1951; «Другие берега», 1954; «Память, говори», 1966), переводы (наиболее известен перевод на английский язык «Евгения Онегина» А. Пушкина в четырех томах с обширными комментариями, 1964), литературоведческие работы (после смерти Набокова были опубликованы его лекции, составившие три тома: «Лекции по русской литературе», «Лекции по зарубежной литературе», «Лекции о «Дон-Кихоте»), а также остроумные шахматные задачи и труды по энтомологии.

image319

Могу также предложить вашему вниманию хороший фильм, посвященный биографии Набокова, — «Гении и злодеи уходящей эпохи. Владимир Набоков» .

Русский период жизни писателя (тогда, впрочем, еще не создавшего ничего, кроме сборника плохих стихов) замечательно раскрыт в фильме «Владимир Набоков. Русские корни»

Набоковым восхищались многие. Так замечательный Бунин объявил: «Этот мальчишка выхватил пистолет и одним выстрелом уложил всех стариков, в том числе и меня». Набоков, действительно, ворвался в литературу совершенно ураганно. Но после тот же Бунин назвал Набокова «огромного размера бесплодной смоковницей», а Куприн«талантливым пустоплясом». Чего же им не хватало в Набокове? Очевидно, неясна была цель написания им совершенно шедевральных по форме произведений. Что хотел Набоков донести до читателя? Бунин и Куприн, похоже, склонялись к мысли, что ничего. Но так ли это? Попробуем разобраться на примере рассказа «Облако, озеро, башня».

«Облако, озеро, башня»

image321

Школьный рисунок, автор неизвестен

Рассказ «Облако, озеро, башня» написан в 1937 году. Что нам это дает? Немного, но дает. Это время правления национал-социалистов в Германии (они пришли к власти в 1933 году), время расцвета германской экономики, время жесткого идеологического воздействия на массы.

Видеофрагмент 3. «Гении и злодеи уходящей эпохи. Владимир Набоков».

Кроме того, это время политических «чисток» в СССР, время тотального доносительства, сфабрикованных дел, лагерей и расстрелов, что тоже не прибавляло оптимизма. Мир в это время стоял на пороге самой страшной войны в истории человечества. Кроме того, 1937 год — год, когда Набоков окончательно покидает Германию, перебираясь сначала во Францию, а в 1940 году — в Америку. Наконец, это время окончания работы над итоговым романом русскоязычного периода «Дар», после чего Набоков станет писать уже по-английски. Переломный год, что и говорить.

Обратимся к сюжету рассказа.

На первый взгляд, он прост: берлинский служащий русского происхождения выигрывает в благотворительную лотерею увеселительную поездку, пытается получить ее стоимость, но, столкнувшись с бюрократическими препонами, решает ехать, чтобы не пропадать добру. Во время этой поездки он мучительно переживает соседство пошлых германских попутчиков, которые мешают ему наслаждаться прекрасным и пытаются втянуть его в круг своих низменных интересов. Наконец, он видит дивный пейзаж, те самые облако, озеро, башню, и решает остаться там, но попутчики силой увлекают его прочь, по утвержденному маршруту. По пути в Берлин они всячески истязают героя, и он, вернувшись и рассказав эту историю начальнику, от лица которого и ведется повествование, просит его отпустить и получает такое разрешение.

На второй взгляд, простота начинает оборачиваться сложностью и немыслимо углубляться. Итак…

1. Рассказчик и герой. Рассказчик, т.е. персонаж, от лица которого ведется повествование, почти остается за границами рассказа. Он возникает в первом и последнем абзацах рассказа, тем самым образуя закольцовку. Что же мы о нем узнаем? Он характеризует себя, давая характеристику главному герою: «Один из моих представителей, скромный, кроткий холостяк, прекрасный работник… Я сейчас не могу вспомнить его имя и отчество. Кажется, Василий Иванович». И в конце: «По возвращении в Берлин он побывал у меня… Я его отпустил, разумеется». В середине тоже есть малый вброс информации о рассказчике: «У меня он зарабатывал достаточно на малую русскую жизнь». Какой вывод мы можем сделать? Рассказчик является бизнесменом, имеющим штат торговых представителей. Их у него достаточно большое количество, так что всех по именам он не помнит. Василий Иванович (предположительно главного героя звали именно так) ценился рассказчиком как хороший работник образцового поведения. Рассказчик оплачивал труд Василия Ивановича по справедливости. Главный герой весьма доверял рассказчику, поскольку поведал ему свою историю в мельчайших подробностях. Рассказчик показывает себя человеком чутким, отпуская Василия Ивановича и не пытаясь отговорить его от сумасбродной идеи. Кроме того, рассказчик чрезвычайно наблюдателен.

Если вчитаться глубже в рассказ, то станет очевидным, что рассказчик знает русский язык: только зная язык, можно так иронизировать над стихами Тютчева: «Мы слизь. Реченная есть ложь»,— и дивное о румяном восклицании)». Русский ли человек рассказчик? Ответить определенно сложно, но русскому Василию Ивановичу и русскому же хозяину домика возле призрачной башни он симпатизирует, а немецкие спутники главного героя изображены пошлыми монстрами. Да и мысли он излагает явно по-русски, иначе недостижимой оказалась бы строка дактиля, которым написано предложение: «высилась прямо из дактиля в дактиль старинная черная башня». Можно ли предположить идентичность автора и рассказчика? Можно, и в таком случае получится, что рассказчик — писатель, а его «агенты» — персонажи, и автор вполне волен дать свободу персонажу, «отпустить» его, что, собственно, и происходит в последней строке рассказа. Мысль, что и говорить, игривая, и вполне в духе Набокова, ценящего прежде всего литературную игру.

Если низвести Василия Ивановича до уровня персонажа, то именно рассказчик внезапно обращается к кому-то в процессе повествования:

«и, пронзая душу, подальше на пути, горел дрожащей звездой фонарь сквозь медленный дым паровоза, и во мраке цыкали сверчки, и откуда-то пахло жасмином и сеном, моя любовь».

Или: «такое полное выражение нежной, благожелательной красоты, — что, кажется, вот бы остановить поезд и — туда, навсегда, к тебе, моя любовь. » Или: «Таких, разумеется, видов в средней Европе сколько угодно, но именно, именно этот, по невыразимой и неповторимой согласованности его трех главных частей, по улыбке его, по какой-то таинственной невинности,— любовь моя! послушная моя!— был чем-то таким единственным, и родным и давно обещанным».

Что еще за «моя любовь»? К кому обращается рассказчик? Или же он воспроизводит мысленные восклицания главного героя, переживающего красоту окружающего мира?

image323

Иллюстрация А. Козловой

Давайте пока остановимся на втором варианте, освободив главного героя от диктата автора-демиурга. Тем более, что рассказчик и Василий Иванович оказываются родственными душами:

«Нас с ним всегда поражала эта страшная для души анонимность всех частей пейзажа, невозможность никогда узнать, куда ведет вон та тропинка, — а ведь какая соблазнительная глушь!»

Итак, если Василий Иванович — не плод воображения рассказчика, а действительно работающий на него человек из плоти и крови, и рассказчик, соответственно, — не писатель, а бизнесмен, то мы можем в связи с этим вывести рассказчика за скобки рассказа и сосредоточиться на главном герое.

2. Герой и его мечты.

«Он плохо спал накануне отбытия. Почему? Не только потому, что утром надо вставать непривычно рано и таким образом брать с собой в сон личико часов, тикающих рядом на столике, а потому что в ту ночь ни с того, ни с сего ему начало мниться, что эта поездка, навязанная ему случайной судьбой в открытом платье, поездка, на которую он решился так неохотно, принесет ему вдруг чудное, дрожащее счастье, чем-то схожее и с его детством, и с волнением, возбуждаемым в нем лучшими произведениями русской поэзии, и с каким-то когда-то виденным во сне вечерним горизонтом, и с тою чужою женой, которую он восьмой год безвыходно любил (но еще полнее и значительнее всего этого)».

Если таковы были ожидания Василия Ивановича, то восклицание «моя любовь» из предшествующего абзаца, трижды прошивающее текст рассказа (лейтмотив), мы вправе приписать именно ему. Т.е. герой обделен любовью, счастьем, и почему-то ему «мнится» что едет он именно навстречу этому «чудному, дрожащему счастью». Возникает также некая «чужая жена», но что такое «безвыходная любовь», насколько она взаимна — остается только догадываться. Скорее всего, это робкая, тщательно скрываемая односторонняя любовь, поскольку Василий Иванович скромен и порядочен. А восклицания при виде красот природы — сублимация того самого чувства, в связи с чем счастье от достижения предельно красивого места, в котором герой готов остаться на всю жизнь, имеет эротический оттенок: «любовь моя! послушная моя!»

Читайте также:  Голубые озера домики для отдыха

Вот описание комнаты, в которой он был готов поселиться навсегда: «это была самая дюжинная комнатка, с красным полом, с ромашками, намалеванными на белых стенах, и небольшим зеркалом, наполовину полным ромашкового настоя,— но из окошка было ясно видно озеро с облаком и башней, в неподвижном и совершенном сочетании счастья. Не рассуждая, не вникая ни во что, лишь беспрекословно отдаваясь влечению, правда которого заключалась в его же силе, никогда еще не испытанной, Василий Иванович в одну солнечную секунду понял, что здесь, в этой комнатке с прелестным до слез видом в окне, наконец-то так пойдет жизнь, как он всегда этого желал. Как именно пойдет, что именно здесь случится, он этого не знал, конечно, но все кругом было помощью, обещанием и отрадой, так что не могло быть никакого сомнения в том, что он должен тут поселиться. Мигом он сообразил, как это исполнить, как сделать, чтобы в Берлин не возвращаться более, как выписать сюда свое небольшое имущество — книги, синий костюм, ее фотографию. Все выходило так просто!»

В ряду трех ценных вещей упоминается женская фотография, — очевидно, той самой чужой жены. Судя по всему, наше предположение о робкой, тщательно скрываемой односторонней любви было верным, раз герою для счастья достаточно одиночества в этом прекрасном месте и фотографии любимой. Возможно, фотография на фоне внезапно открывшегося счастья уже и не имеет к этому счастью никакого отношения, она осталась лишь ценным воспоминанием, которое, как и книги, как и костюм, просто жалко оставлять в чужом Берлине. Будет ли он ходить в синем костюме в этом новообретенном раю? Столь же маловероятно, как и то, что он будет разглядывать фотографию. Вполне возможно, что и книг он читать не будет, поскольку открывшееся ему счастье, как он и предполагал, было «еще полнее и значительнее всего этого».

«Облако, озеро, башня» — это трехстопный дактиль, в котором любитель поэзии готов был поселиться навсегда, это стихотворный мир, который был ему обещан в ночном видении. Эту поездку он выиграл на русском благотворительном балу (кстати, благотворительный бал, а не благотворительный вечер, весьма вероятно, сделан автором ради вальсового трехсложника), и хозяин домика, в котором находилась комната, был русским, что возвращало Василия Ивановича на Родину. А комната тоже распадалась на три весьма символических компонента: зеркало, «наполовину полное ромашкового настоя» (т.е. отражающее рисунки на стенах) соседствовало с окном, из которого были видны «озеро с облаком и башней», а внизу был красный пол. В триаде «облако, озеро, башня» здесь на первый план вышло озеро из-за синего цвета, т.е. перед нами цветовая символика: белый верх, красный низ и посередине синий, получается российский флаг. Есть и еще одна триада: в этой системе «зеркало — окно» не хватало только Василия Ивановича как третьего компонента, который заполнит вторую половину зеркала и станет любоваться видом из окна. Недаром, по впечатлениям героя, этот вид

«был чем-то таким единственным, и родным и давно обещанным, так понимал созерцателя, что Василий Иванович даже прижал руку к сердцу, словно смотрел, тут ли оно, чтоб его отдать».

3. Герой и толпа. Но мечтам героя мешает толпа немецких пошляков, сопутствовавших ему и делавших все, чтобы убить в нем чувство красоты и поэзии.

«Василий Иванович, сев в сторонке и положив в рот мятку, тотчас раскрыл томик Тютчева, которого давно собирался перечесть («Мы слизь. Реченная есть ложь», — и дивное о румяном восклицании); но его попросили отложить книжку и присоединиться ко всей группе».

В этой группе было четыре мужчины и четыре женщины, они были немцы, и русский, поэтичный, замкнутый да еще и девятый Василий Иванович явно не вписывался в их систему, но его старались вписать изо всех сил. Его заставляли петь общую песню:

«Распростись с пустой тревогой, / Палку толстую возьми / И шагай большой дорогой / Вместе с добрыми людьми» и т.д. Когда пришло время перекусить, «было всем предложено выдать свою провизию, дабы разделить ее поровну, — это тем более было легко, что у всех кроме Василия Ивановича было одно и то же. Огурец всех рассмешил, был признан несъедобным и выброшен в окошко».

Он настолько нетипичен, что даже ест то, что нормальные люди за еду не считают! Позже его донимали глупейшими разговорами о России, заставляли играть в пошлые игры и, как проигравшего, — съесть окурок… Он не роптал.

И даже в такой обстановке он продолжал чувствовать красоту: «Василий Иванович ухитрялся наслаждаться мимолетными дарами дороги. И действительно: как это все увлекательно, какую прелесть приобретает мир, когда заведен и движется каруселью! Какие выясняются вещи! Жгучее солнце пробиралось к углу окошка и вдруг обливало желтую лавку. Безумно быстро неслась плохо выглаженная тень вагона по травяному скату, где цветы сливались в цветные строки… А на остановках Василий Иванович смотрел иногда на сочетание каких-нибудь совсем ничтожных предметов — пятно на платформе, вишневая косточка, окурок, — и говорил себе, что никогда-никогда не запомнит и не вспомнит более вот этих трех штучек в таком-то их взаимном расположении, этого узора, который однако сейчас он видит до бессмертности ясно».

Одна только «плохо выглаженная тень вагона» чего стоит! И вот этот робкий поэт, взыскующий высшего трепетного счастья, его получает в полной мере и делится своей радостью со спутниками, которые, впрочем, этой дивной триады (облако, озеро, башня), перевернувшей жизнь Василия Ивановича, просто не заметили и не поняли:

«— Друзья мои, — крикнул он, прибежав снова вниз на прибрежную полянку. — Друзья мои, прощайте! Навсегда остаюсь вон в том доме. Нам с вами больше не по пути. Я дальше не еду. Никуда не еду. Прощайте!»

Но его не отпустили и, обозвали пьяной свиньей и сказали, что доставят его обратно живым или мертвым.

«— Да ведь это какое-то приглашение на казнь, — будто добавил он, когда его подхватили под руки».

А чуть раньше, в комнате с ромашками…

«— Знаете, я сниму ее на всю жизнь, — будто бы сказал Василий Иванович, как только в нее вошел».

Это «будто бы» переводит происходящее в область видимости, кажимости, ирреальности. На самом ли деле происходит все это? Не видение ли, не галлюцинация ли? А ключевым здесь является, конечно, «приглашение на казнь»,которого нельзя понять должным образом, не прочитав романа Набокова «Приглашение на казнь» , написанного двумя годами раньше рассказа. Главным преступлением героя этого романа-антиутопии была «непроницаемость», т.е. способность иметь внутренний мир, неявный для окружающих, способность мыслить и поступать нестандартно, и за это преступление его приговорили к смерти. В «Приглашении на казнь» герой окружен пошлым миром, миром театрально-бутафорским, и наиболее пошлым, самодовольным и уважаемым в обществе человеком оказался палач, который должен был обезглавить героя романа, но это у него не вполне получилось: настоящий живой человек оказался весомее и сильнее, чем целый фальшиво-театральный мир. «Приглашение на казнь» я считаю лучшим романом Набокова, а здесь параллель с ним налицо. Как же выглядела казнь Василия Ивановича?

«Как только сели в вагон и поезд двинулся, его начали избивать, — били долго и довольно изощренно. Придумали, между прочим, буравить ему штопором ладонь, потом ступню. Почтовый чиновник, побывавший в России, соорудил из палки и ремня кнут, которым стал действовать, как черт, ловко. Молодчина! Остальные мужчины больше полагались на свои железные каблуки, а женщины пробавлялись щипками да пощечинами. Было превесело».

Налицо параллели с бичеванием, заушением и распятием Христа, которые, вероятно, должны подчеркнуть некие благостные черты характера главного героя, но, на мой вкус, эти параллели слишком смелые. Кто же такой рассказчик, если после мучений к нему приходит притихший Василий Иванович и просит отпустить?

«Тихо сел, положив на колени руки. Рассказывал. Повторял без конца, что принужден отказаться от должности, умолял отпустить, говорил, что больше не может, что сил больше нет быть человеком. Я его отпустил, разумеется».

Чтобы не кощунствовать, вернемся к предположению об авторе и персонаже. Автор по отношению к персонажу выполняет роль Бога, что логично. Так что сцена эта в таком контексте отторжения не вызывает, и отпущенный благим автором персонаж, униженный и избитый, возвращается в свой дактилический рай, где мы его и оставляем.

Источник

Adblock
detector