Меню

Солоухин река вдоль которой мы шли

Солоухин река вдоль которой мы шли

Отсюда начинается достоверное и последовательное описание всего приключившегося с автором этих записок и его спутниками во время путешествия по Владимирской земле. Путешествие это началось 7 июня 1956 года, в полдень, от деревянного моста через реку Киржач, коя служит в этом месте границей между областями Московской и Владимирской.

А дело было так.

Автомобиль с аншлагом «Москва – Владимир» выбрался наконец из каменного лабиринта столицы и, прибавив скорости, устремился по прямой и широкой автостраде. Да, местами это была уже готовая автострада, бетонированная, с односторонним движением и даже с зеленью посредине. Местами же путь автомобилю преграждали горы песка, вздыбленной земли, скопления землеройных машин. Поговаривали, что это не просто улучшается старое и доброе Горьковского шоссе, но строится великая дорога Москва – Пекин.

Машина то рвалась вперед со скоростью ста километров, то, переваливаясь с боку на бок и с обочины на обочину, пробиралась по разъезженным песчаным колеям не быстрее пешехода.

На улице стояла жара, не приносил прохлады даже ветер, хлопающий и ревущий в приоткрытых ветровых стеклах автомобиля. Пассажиров в машине было трое. Их могло бы быть и двое, если бы утром в Москве моя жена не поставила на своем и не поехала провожать меня в это «ужасное» путешествие.

Никогда не знаешь, как повернется ход событий, поэтому на всякий случай я представлю вам мою жену: ее зовут Роза, она темноволоса, смугла… Впрочем, не прав ли был гениальный француз, говоря, что жена не имеет внешности? По крайней мере, не дело мужа описывать ее.

Третьим пассажиром был некий майор с гладко выбритой головой, квадратной рыжей бородкой и в пенсне из прямоугольных стеклышек. Из всех троих он один имел трезвые намерения доехать до того места, до которого куплен билет.

Вдруг легко, но властно защемило в груди. Тут было отчего волноваться. Всю зиму с нетерпением ждал я этого дня, и одно то, что он пришел, было основательным поводом для волнения. Но это все пустяки. Главное я скрывал и от самого себя. Главное было в моем наступающем одиночестве. Вот сейчас выйдешь из машины, шагнешь в сторону от дороги в высокую июньскую траву, и на многие дни один затеряешься в зеленых просторах. Было от этого немного тревожно и боязно. Всегда тревожно и боязно перед неизвестностью. Я не знал, где и чем пообедаю уже сегодня, где и как проведу эту ночь. Будут попадаться неведомые деревни, но ведь никто не ждет меня там, и вообще не авантюра ли все это? Есть туристские маршруты с благоустроенными туристскими базами. По этим маршрутам многочисленные группы до зубов оснащенных людей. Все это понятно.

Но думать было поздно, да и некогда.

– Остановите, пожалуйста, машину.

Легко подпрыгнув, автомобиль соскользнул на обочину и остановился, как бы натолкнувшись на невидимую стенку. Водитель озабоченно обернулся:

– Нет, хотим выйти. Спасибо, что подвезли.

– Но у вас билет до Владимира. До него еще почти сто километров!

– Тем лучше. Мы останемся здесь. Нам понравилось это место.

– Вольному воля, – пробурчал водитель, и ЗИМ исчез.

Рюкзак показался мне гораздо тяжелее, чем когда я примерял его в Москве.

– Пошли. Проводишь меня на ту сторону реки и проголосуешь на обратную машину.

Под деревянным мостом стояли бревенчатые обшарпанные быки. Коричневая неглубокая вода беззвучно обтекала их. Белые, словно сахар, песчаные отмели, уходя под воду. приобретали цвет червонного золота. Потом они снова появлялись над водой в виде маленьких островков и возвращали себе свою сверкающую белизну. Один берег реки отлог. Молодой ивняк отступил от воды метра на два и так раскудрявился, такой закипел зеленью, что и песок под ним кажется зеленоватым. Другой берег обрывист, хоть и не высок. Тут, видимо, постоянно что-то с хлюпаньем сползает в воду, обрушивается, подмывается. Стройные частые сосенки подбежали к самому обрыву и заглядывают в воду. Но вода текуча и узловата, она размывает очертания деревьев.

Пройдя мост до конца, мы очутились во Владимирской области. Попрощались. Я сбежал с насыпи влево и пошел вдоль реки навстречу ее течению. Ничего примечательного не было вокруг. Безногий инвалид, оставив одежонку и костыли на траве, полз по песку к воде, чтобы искупаться. Женщина, подоткнув юбку и зайдя в воду до колен, полоскала белье. Поодаль остановилась «Победа» и семейство, приехавшее в ней, располагалось на отдых, натягивая в виде тента сверкающую белизной простыню.

Тропинка, которую я выбрал, обогнула большой песчаный карьер, изборожденный следами шин и гусениц, и вывела на просторную плоскую луговину, по которой там и тут, то группами, то в одиночку, росли деревья. В это-то время я и услышал за спиной учащенное дыхание бегущего человека. Обернулся – Роза.

– Что-нибудь я забыл?

– Ничего не забыл. Я пойду с тобой.

– Куда ты, туда и я. И не возражай. Так я тебя одного и отпустила. И не смотри, пожалуйста, таким взглядом на мои босоножки. Каблуки у них мы сейчас отобьем, а то дойдем до магазина и купим какие-нибудь парусиновые.

– До какого магазина?

– До сельпо. Думаешь, я меньше твоего понимаю в деревенской жизни? В каждом селе есть сельпо, там и купим. Короче говоря, давай мне половину вещей, и пойдем дальше.

– Так сразу и половину!

– Ну ладно, не хочешь половину, давай фотоаппарат.

Вот каким образом я утратил свое одиночество, еще не успев насладиться им.

Река, вдоль которой мы пошли, то и дело круто поворачивала то вправо, то влево, так что поблескивающее зеркало ее упиралось вдали то в заросли ивняка, то в песчаный обрыв. Наконец нам надоело это, и мы решили уйти от реки по первой дорожке. Вскоре вправо на довольно крутой пригорок, заросший дубами, повела тропа. Мы пошли по ней, и через полчаса матерый сосновый лес окружил нас. Безмолвно и тихо было в этом лесу. Там, высоко-высоко, где яркая зелень сосновых крон оттенялась яркой белизной облаков, может, и бродили какие ветерки, у нас внизу было совсем тихо. В неподвижном нагретом воздухе крепко пахло медом, и некоторое время мы не могли решить, откуда исходит медвяный запах.

Все знают, как красиво и заманчиво выглядывают по осени из темной глянцевой зелени яркие кисточки брусники, словно капельки свежей крови, но мало кто замечал, как цветет этот вечнозеленый боровой кустарничек. Нам и в голову не могло прийти, что вон та невзрачная цветочная мелюзга может напоить огромный бор своим ароматом. Я сказал «невзрачная цветочная мелюзга» и тем незаслуженно оскорбил один из самых изящных и красивых цветов. Нужно только не полениться сорвать несколько веточек, а еще лучше опуститься на колени и бережно разглядеть.

То, что издали казалось одинаковым, поразит вас разнообразием.

Вот почти белые, но все же розовые колокольчики собрались в поникшую кисть на кончике темно-зеленой ветки. Каждый колокольчик не больше спичечной головки, а как пахнет! Это и есть цветы брусники.

Читайте также:  Тип питания реки бия

А вот тоже колокольчик, но очень странный. Он совсем круглый и похож больше на готовую ягоду, уже и покрасневшую с одного бока. А еще он похож на крохотный фарфоровый абажурчик, но такой нежный и хрупкий, что вряд ли можно сделать его человеческими руками. Будет чем полакомиться и ребятишкам и тетеревам. Ведь на месте каждого абажурчика вызреет сочная, черная, с синим налетом на кожице ягода черника.

А вот собрались в кисточку крохотные белые кувшинчики с яркими красными горлышками. Кувшинчики опрокинуты горлышками вниз, и из них целый день льется и льется аромат. Это целебная трава толокнянка. Нет, только издали похожи друг на друга боровые цветы. Если вглядеться но тонкости работы, по изящности и хрупкости ничем не уступит брусничный колокольчик другому, большому цветку. У ювелиров, например, мелкая работа ходит в большей цене.

Временами между кочками или пнями попадались аккуратно постланные светло-шоколадные коврики кукушкина льна, этого непременного обитателя сухих сосновых лесов.

На серой лесной земле, на плотной зеленой дерновинке, светились тут и там небольшие белые-белые пирамидки. Это кроты разглашают лесную тайну, что стоит этот лес на чистых речных песках.

Попадались и большие поляны, где лес был весь вырублен. Залитые солнцем, паслись на таких полянах маленькие сосенки. Казалось, матерые деревья выпустили своих детишек поиграть да порезвиться, а вот придет вечер – и позовут, покличут обратно под свой темный и мрачный полог.

Одного мы не могли разгадать. Тянулись рядом с дорогой, по обе стороны от нее, необыкновенно ухоженные, разметенные тропы, да еще вроде и присыпанные песком. Думали мы, думали, да так и оставили до случая.

И было цветение сосны. Стоило ударить палкой по сосновой ветке, как тотчас густое желтое облако окружало нас. Медленно оседала в безветрии золотая пыльца.

Еще вчера, еще сегодня утром принужденные жить в четырех стенах, отстоящих друг от друга не больше чем на пять метров, мы вдруг захмелели от всего этого: от боровых цветов, от солнца, пахнущего смолой и хвоей, от роскошных владений, вдруг ни за что ни про что доставшихся нам. Меня еще сдерживал рюкзак, а Роза то убегала вперед и кричала оттуда, что попались ландыши, то углублялась в лес и возвращалась, напуганная «огромной птицей», выпорхнувшей из-под самых ног.

Между тем впереди, сквозь деревья, сверкнула вода, и вскоре дорожка привела к большому озеру. Озеро это было, можно сказать, без берегов. Шла, шла густая сочная трава лесной поляны, и вдруг на уровне той же травы началась вода. Как будто лужу налило дождем. Так и думалось, что под водой тоже продолжается трава и что затопило ее недавно и ненадолго. Но сквозь желтоватую воду проглядывало плотное песчаное дно, которое уходило все глубже и глубже, и чем больше уходило оно в глубину, чернее и чернее становилась озерная вода.

Были устроены узкие длинные мостки, невдалеке от которых привязанная к дереву дремала на воде плоскодонка. Четко, как нарисованная тушью, отражалась она в коричневатом зеркале озера. На поляне, шагах в тридцати от берега, стоял большой, не старый еще, бревенчатый дом с террасами. На другом берегу озера белелись каменные постройки. Оттуда доносились голоса, обрывки песен, девичий смех.

Неслышно подошел и встал сзади нас человек. Мы оглянулись, когда он кашлянул, и не знаем, долго ли стоял он молча. Ему было лет шестьдесят. Он был брит, сухощав и морщинист, а на голове копна не то курчавых, не то непричесанных волос. Болотные резиновые сапожищи бросались в глаза прежде всего.

– Дворец-то ваш? – кивнул я на дом с террасой.

– Нет, милый, я ведь здешний лесник, а у лесника какие дворцы. Завхоз был один, вон в той колонии работал. – Старик показал на другой берег озера. – Да, сорок лет работал. И разрешили ему здесь поставить дом. Ну вот он и поставил. На царском месте дом-то, можно сказать, стоит. А тоже ведь помер, завхоз-то.

– Как же не давно, когда сорок лет. Я еще при хозяине здесь лесорубом работал. Это ведь все Ивана Николаевича Шелехова владение было. Ба-гатый человек был Шелехов.

– А где он жил, не в тех ли каменных домах, что за озером?

– Нет, милый, в домах монастырь был Введенский, и озеро по нему Введенское называется. Хорошее озеро, рыбное. Вон колышек в воде забит. Поезжай на рассвете с удочкой, привязывай лодку к колышку, и что же – за час конная бадья окуней. Сушью бадья-то, без воды. Опять же вода интересная. Сделается она к вечеру вроде как кипяченая. У меня от резиновых сапог суставы ломит, так я вечером полазаю босой часа два или три, и опять бегают мои ноги. А другим невдомек, что может быть такое средствие. В другой раз, чтобы попусту не лазать, возьмешь бредешок. И ногам облегчение, и две корзины лещей. Лещ-то убывает теперь. Леща торфяная вода губит. Задыхается наше озеро почесть каждую зиму, а рыбе это ущерб. Конечно, глубины большой нету, шесть метров – самая глубина. Вон Белое озеро рядом, у того другая стать. Вода – что слеза! И глубины метров тридцать пять будет. Ямой оно, Белое-то озеро, агромадной ямой. Зато и холодна же вода. Рыба от холодной воды вся и ушла. Видать, подземное сообщение у того озера с рекой… или с морем каким… – И он вопросительно посмотрел на нас, как мы отзовемся на его море. Может, проверить хотел на новых людях правдоподобность самого звучания нравящейся ему невероятной гипотезы. – Да, там уж не полазаешь по воде, чтобы ноги-то, значит, не гудели.

Как ни забавно было представлять старика, лазающего в течение двух часов по вечернему молчаливому озеру, нужно было вернуть его на то место, с которого он так резво утрусил в сторону.

– Если не в каменных домах, то где же жил твой Шелехов, во Владимире, что ли?

– Во Владимире?! Скажете тоже. Стал бы Шелехов жить во Владимире. В Варшаве, вот где он жил. Но только, скажу я тебе, не жил он, а лежал в параличе. А в лесу своем и в добром здравии не бывал ни разу.

– Как же так, имел такое богатство, такую красоту и совсем не пользовался?

– Зачем не пользовался? Деньги к нему текли. А насчет красот-то, так ведь их только наш брат лесник в достоверности оценить способен, потому как вся жизнь в лесу. Кошка к собаке и та привыкнуть может, если подольше да сызмальства приучать, а человек к лесу и подавно, то есть так привыкаешь, как к жене или вообще живому существу. Вон сосна, она все одно что живая, с ней поговорить можно.

Мы пошли было от озера, но тут я вспомнил про загадочные тропинки возле дороги и вернулся. Старик посмотрел на меня ласково.

– А это, мил человек, мы от пожару. Вот идешь ты бором, кинешь спичку или окурок, начнется пожар. А как же, непременна начнется! Однако дорожка эта огонь в лес не пустит. Мы, мил человек, блюдем лесок-то, а как же, очень даже блюдем!

Читайте также:  Почему реку смородину назвали смородиной

Перед нами встал роковой вопрос: куда же идти теперь, глядя на закатное солнце?

В начале пути, когда отходили от реки, мелькнула в стороне деревенька. Значит, нужно было добраться хотя бы до нее. Теперь нас не прельщали уж красоты леса. Быстро наступающие сумерки подгоняли нас. А когда мы добрались до деревеньки, совсем стемнело. В одном из домов зажегся свет. Набравшись храбрости, мы пошли на огонь.

На этом окончился первый день нашего странствия.

Источник



15 примеров сложноподчинённых предложений с несколькими придаточными

Содержание

  1. Однородное подчинение придаточных предложений
  2. Примеры предложений с однородным подчинением придаточных
  3. Параллельное (неоднородное) подчинение придаточных предложений
  4. Примеры предложений с параллельным подчинением придаточных
  5. Предложения с последовательным подчинением
  6. Примеры предложений с последовательным подчинением
  7. Видеоурок

В слож­но­под­чи­нен­ном пред­ло­же­нии с несколь­ки­ми при­да­точ­ны­ми частя­ми раз­ли­ча­ют три вида под­чи­не­ния при­да­точ­ных пред­ло­же­ний. Приведем при­ме­ры пред­ло­же­ний с одно­род­ным, парал­лель­ным и после­до­ва­тель­ным под­чи­не­ни­ем.

В соста­ве слож­но­под­чи­нен­но­го пред­ло­же­ния может быть не одна, а несколь­ко при­да­точ­ных частей. Два и более при­да­точ­ных пред­ло­же­ний по-разному соот­но­сят­ся с друг с дру­гом и обра­зу­ют три основ­ных вида под­чи­не­ния:

  • одно­род­ное;
  • парал­лель­ное (неод­но­род­ное);
  • после­до­ва­тель­ное.

Однородное подчинение придаточных предложений

В слож­но­под­чи­нен­ном пред­ло­же­нии, в даль­ней­шем СПП, все при­да­точ­ные части могут отно­сить­ся непо­сред­ствен­но ко все­му глав­но­му пред­ло­же­нию или к одно­му его чле­ну. В таком слу­чае ука­зы­ва­ют на одно­род­ное под­чи­не­ние зави­си­мых пред­ло­же­ний. При одно­род­ном под­чи­не­нии ука­жем его основ­ные при­зна­ки:

  • все при­да­точ­ные отно­сят­ся к глав­но­му пред­ло­же­нию или к одно­му и тому же сло­ву в глав­ном;
  • при­да­точ­ные име­ют оди­на­ко­вое зна­че­ние и отве­ча­ют на один и тот же вопрос, то есть это при­да­точ­ные одно­го типа;
  • свя­за­ны меж­ду собой сочи­ни­тель­ны­ми сою­за­ми или бес­со­юз­но;
  • про­из­но­сят­ся с пере­чис­ли­тель­ной инто­на­ци­ей,

Неизвестно, где она жила (1), кто она (2), поче­му был сде­лан рим­ским худож­ни­ком её порт­рет (3) и о чём она так печаль­но заду­ма­лась (4).

Неизвестно (что?). Ко всем при­да­точ­ным частям неза­ви­си­мо от того, что они при­со­еди­не­ны раз­ны­ми союз­ным сло­ва­ми ( где, кто, поче­му, о чём), зада­дим один и тот же вопрос: что? В этом СПП наблю­да­ет­ся кас­кад изъ­яс­ни­тель­ных при­да­точ­ных, кото­рые зави­сят от одно­го сло­ва в глав­ной части — ска­зу­е­мо­го без­лич­но­го пред­ло­же­ния, выра­жен­но­го пре­ди­ка­тив­ным наре­чи­ем. Следовательно, это СПП с одно­род­ным под­чи­не­ни­ем при­да­точ­ных.

Линейная схе­ма пред­ло­же­ния:

[ ], (где…), (кто…),(почему…) и (о чём…).

Между под­чи­ни­тель­ны­ми пред­ло­же­ни­я­ми с пере­чис­ле­ни­ем, как в при­ве­ден­ном при­ме­ре, ста­вят­ся запя­тые, кро­ме двух послед­них под­чи­ни­тель­ных пред­ло­же­ний. Если меж­ду одно­род­ны­ми при­да­точ­ны­ми пред­ло­же­ни­я­ми упо­треб­лён непо­вто­ря­ю­щий­ся соеди­ни­тель­ный или раз­де­ли­тель­ный союз ( и, или, либо), то запя­тая не ста­вит­ся, напри­мер:

Мы пони­ма­ли, что уже поздно_ и что надо торо­пить­ся домой.

Линейная схе­ма пред­ло­же­ния:

Примеры предложений с однородным подчинением придаточных

Я пони­мал, что лежу в посте­ли, что я болен, что я толь­ко что бре­дил (А. Куприн).

Весною ивол­га появ­ля­ет­ся позд­но, когда рощи уже оде­ты лист­вою и все пев­чие пти­цы дав­но при­ле­те­ли (И. Соколов-Микитов).

Тётушка инте­рес­но рас­ска­зы­ва­ла отом, что её пер­вый муж был пер­сид­ским кон­су­лом и что она с ним неко­то­рое вре­мя жила в Тегеране (Ф. Искандер).

С тех пор как разо­де­лись берез­ки и вырос­ли под ними раз­ные тра­вы с колос­ка­ми и шишеч­ка­ми и шей­ка­ми раз­ных цве­тов, мно­го, мно­го воды утек­ло из ручья (М. Пришвин).

Утром бабуш­ка жало­ва­лась, что саду ночью посби­ва­ло все ябло­ки и сло­ма­ло одну ста­рую сли­ву (А. Чехов).

См. ещё при­ме­ры пред­ло­же­ний с одно­род­ным под­чи­не­ни­ем при­да­точ­ных.

Параллельное (неоднородное) подчинение придаточных предложений

Придаточные пред­ло­же­ния, кото­рые отно­сят­ся ко все­му глав­но­му пред­ло­же­нию (вре­ме­ни, уступ­ки, при­чи­ны, усло­вия и пр.) или к одно­му из его чле­нов (опре­де­ли­тель­ные, изъ­яс­ни­тель­ные, меры и сте­пе­ни, места, обра­за дей­ствия), могут быть неод­но­род­ны­ми, то есть раз­ны­ми по зна­че­нию и при­над­ле­жать к раз­ным типам, напри­мер:

Когда собра­лись рыба­ки (1), Иван Иванович уже по-своему как-то вывел, что к вече­ру ветер пого­нит лед на пол­день (2) (М. Пришвин).

От глав­но­го пред­ло­же­ния зави­сят два при­да­точ­ных:

  • одно — при­да­точ­ное вре­ме­ни ( когда собра­лись рыба­ки);
  • вто­рое — изъ­яс­ни­тель­ное при­да­точ­ное ( что к вече­ру ветер пого­нит лёд на пол­день).

Линейная схе­ма пред­ло­же­ния:

Примеры предложений с параллельным подчинением придаточных

Но хотя они всю жизнь были сосе­дя­ми, Уля нико­гда не виде­лась с Анатолием поми­мо шко­лы да ком­со­моль­ских собра­ний, где он часто высту­пал с докла­да­ми (А. Фадеев).

Как толь­ко жара спа­ла, в лесу ста­ло так быст­ро холо­дать и тем­неть, что оста­вать­ся в нём не хоте­лось (И. Тургенев).

Когда у меня в руках новая кни­га, я чув­ствую, что в мою жизнь вошло что-то новое, гово­ря­щее, чудес­ное (М. Горький).

Река, вдоль кото­рой мы пошли, то и дело кру­то пово­ра­чи­ва­ла, так что поблёс­ки­ва­ю­щее зер­ка­ло её упи­ра­лось вда­ли то в зарос­ли ивня­ка, то в пес­ча­ный обрыв (В. Солоухин).

Когда я всмат­ри­ва­юсь, мне даже чудит­ся, что я начи­наю видеть на сот­ни, на тыся­чи кило­мет­ров вокруг (М. Бубеннов).

Ранней вес­ной, как толь­ко сой­дёт снег, поле, где была посе­я­на ози­мая рожь, покры­ва­ет­ся соч­ной зеле­нью (Л. Леонов).

Предложения с последовательным подчинением

О слож­но­под­чи­нен­ных пред­ло­же­ни­ях с после­до­ва­тель­ным под­чи­не­ни­ем подроб­но с при­ме­ра­ми идет речь в этой ста­тье.

Источник

Солоухин река вдоль которой мы шли

Вернувшись из далекого путешествия, обязательно будешь хвастаться, рассказывать диковинные вещи. Ну не совсем уж так, чтобы одним шомполом сразу семь уток убить, но случалось, мол, и нам заарканить ненецким арканом гордую шею белоснежного лебедя.

Да и распишешь еще, как он ударил в этот миг лебедиными крыльями по черному зеркалу тундрового озерка, и дробил, и бил его в мельчайшие дребезги.

Великое удовольствие смотреть при этом на удивленные лица слушателей, что и не верят и верят каждому твоему слову. Путешествия потеряли бы половину своего смысла, если бы о них нельзя было рассказывать.

Вот так-то хвастался я однажды своему приятелю, а потом вдруг спросил:

– Ну а у тебя что нового? Ты где побывал за это время?

– Да мы что же… Где уж нам лебедей ловить! Ездил я тут за одной бытовой темкой, между прочим, в твои родные, во владимирские то есть, края. Места, брат, у вас! Вот, помнишь, как отъедешь от Камешков, будет перелесок справа…

И он начинал мне говорить о перелеске, как будто я только что вернулся из этих мест. А у меня краснели уши, и стыдно было перебить его: «Да не был я в Камешках, и перелеска твоего не видел, и про Пересекино в первый раз слышу».

Другой приятель допекал еще горше.

– Заходим мы, значит, в Юрьев-Польский ранним утром. Только дождь прошел: земля курится, трава сверкает. Городок деревянный, тихий, над домами трубы дымят. Через город река течет, и так она до краев полна, вот-вот выплеснется. И вся-то река прямо в центре города кувшинками заросла. Горят они, желтые, на тихой утренней воде. По-над водой мостки тесовые там и тут. На мостках ядреные бабы икрами сверкают, вальками белье колотят. А вокруг петухи орут. Фландрия, да и только! Вот каков Юрьев-Польский. А река эта, как ее… Колочка?

Читайте также:  Сравнение двух рек по заданным признакам

– Да нет же, Колокша! А река эта, Колокша, рыбой, говорят, полна.

Тут уж я не только что краснел – провалиться готов был на этом месте. «Колочка! Сам ты Колочка! Ну ладно, что в Камешках не бывал, а тут не знаешь, что Юрьев-Польский на той же Колокше стоит, что течет в шести верстах от твоего родного порога. Да и до Юрьева самого едва ли тридцать верст. А ведь не был вот, не видал, не знаешь. По разным Заполярьям, Балканам да Адриатическим морям разъезжаешь, а родная земля совсем в забросе. Другие люди тебе о ее красоте рассказывают».

Так постепенно возникла и росла хорошая ревность, а вместе с тем осознавался моральный долг перед Владимирской землей, красивее которой (это всегда я знал твердо) нет на свете, потому что нет земли роднее ее.

Тогда и пришло непреодолимое желание увидеть ее всю как можно подробнее и ближе.

Совпало так, что к этому времени через один пустячок понял я вдруг настоящую цену экзотики. Дело было за чтением Брема. Мудрый природоиспытатель описывал некоего зверька, водящегося в американских прериях. Говорилось, между прочим, что мясо этого зверька отличается необыкновенно нежным вкусом, что некоторые европейцы пересекают океан и терпят лишения только ради того, чтобы добыть оного зверька и вкусить его ароматного мяса.

Тут, признаюсь, и у меня текли слюнки и поднималось чувство жалости к самому себе за то, что вот помрешь, а так и не попробуешь необыкновенной дичины. «Обжаренное в углях или же тушенное в духовке, – безжалостно продолжала книга, – мясо это, несомненно, является лакомством и, по утверждению особо тонких гастрономов, вкусом своим, нежностью и питательностью не уступает даже телятине».

Телятина – слово грубоватое, и, казалось бы, трудно от него перекинуться в эстетический план, но так всколыхнулось все во мне, такое напало прозрение, что не показалось грубым подумать: «Конечно! Правильно! И пальма-то сама или там какая-нибудь чинара постольку и красива, поскольку красотой своей не уступает даже березе».

Помню, бродили мы по одному из кавказских ботанических садов. На табличках были написаны мудреные названия: питтоспорум, пестроокаймленная юкка, эвкалипт, лавровишня… Уже не поражала нас к концу дня ни развесистость крон, ни толщина стволов, ни причудливость листьев.

И вдруг мы увидели совершенно необыкновенное дерево, подобного которому не было во всем саду. Белое как снег и нежно-зеленое, как молодая травка, оно резко выделялось на общем однообразном по колориту фоне. Мы в этот раз увидели его новыми глазами и оценили по-новому. Табличка гласила, что перед нами «береза обыкновенная».

А попробуйте лечь под березой на мягкую прохладную траву так, чтобы только отдельные блики солнца и яркой полдневной синевы процеживались к вам сквозь листву. Чего-чего не нашепчет вам береза, тихо склонившись к изголовью, каких не нашелестит ласковых слов, чудных сказок, каких не навеет светлых чувств!

Что ж пальма! Под ней и лечь-то нельзя, потому что вовсе нет никакой травы или растет сухая, пыльная, колючая травка. Словно жестяные или фанерные, гремят на ветру листья пальмы, и нет в этом грёме ни души, ни ласки.

А может, и вся-то красота заморских краев лишь не уступает тихой прелести среднерусского, левитановского, шишкинского, поленовского пейзажа?

Кроме того, не все то красиво, что броско и ярко.

Слышал я одну поучительную историю. В некие времена, в деревушке, нахохлившейся над ручейком, может, в той же Владимирской земле, жил паренек Захарка. Неизвестно откуда появилась у него страсть к живописи, но только достал он красчонки в виде пуговиц, налепленных на картонку, и целыми днями пропадал в лесу да на речке. Были у него там излюбленные места, которые он и пытался переносить на бумагу.

В этой же деревеньке доживал свой век старый учитель. Доживая, крепко выпивал, так что даже наносил этим ущерб и своему внешнему виду, и учительскому престижу. Говорили, что знал он некогда лучшие времена и будто бы учился в Петербурге с самим Репиным, но потом вышла незадача, и полетело все к черту. Такое случается с русским человеком, особенно при наличии какого-никакого талантишка.

Вот малюет однажды Захарка свой ярко-малиновый закат и вдруг слышит над ухом:

– Ну как, нравится?

Обернулся: стоит сзади учитель, трезвый на этот раз.

– Нравится, – ответил Захарка. – Похоже вроде бы.

– Хорошо. Давай разберем, что у тебя похоже. Сучок, вон тот, какого цвета?

– Зеленый, какому же ему быть, если он ольховый.

– Нет, ты забудь, какой он на самом деле, а каким сейчас видится, скажи.

– Че-рный, – нерешительно ответил Захарка, вглядываясь.

– Правильно, черный, потому что свет на него сзади падает. А ты его все же зеленым изобразил. Значит, не похоже? Тропинка у тебя, смотри-ка, желтая. Думаешь, песок обязательно желтый бывает, а ведь он сейчас серый весь, как зола. Глаз, что ли, у тебя нет? Заходи ко мне вечерком, я тебе новые глаза вставлю.

С тех пор Захарка повадился ходить к учителю. Что рассказывал мальцу старик – неизвестно, только, правда, открылись у парня глаза: научился он красоту видеть. Вот ведь, оказывается, какая наука может быть!

Источник

Упр. 239. Докажите, что перед вами сложноподчинённые предложения с параллельным (неоднородным) подчинением. Постройте линейные схемы сложноподчинённых предложений. Спишите, раскрывая скобки, вставляя пропущенные буквы и расставляя знаки препинания.

1. [Я не знал что? , ( что ему ответить), и снов а вернулся к разговору] какому? , ( который мы не око нч или).
[. глаг., (что . ), . сущ.], (который . ).

2. (Когда я смотрел на Дымку), [я уд и влялся] когда? чему? , ( что у неё такие красивые глаза).
(Когда . ), [. глаг.], (что . ).

3. [Однажды летом, в июне когда именно? , ( когда выдалась очень хорошая погода), доктор Гаспар Арнери решил отправит ь ся в на прогулку], ( чт об ы собрать н ек оторые виды трав и жуков).
[Обст., (когда . ), . ], (чтобы . ).

4. [Я заинтер е совался чем? , ( п оч ему он так хорош о говорит п о-р у сс ки), и узнал] что? , (что он долго жил на ру сс кой границ е ).
[. глаг., (почему . ), глаг.], (что . ).

5. [Река какая? , (вдоль которой мы шли), то и дело круто пов о рачивала то вправ о , то влев о так] каким образом? , ( что поблеск и вающее зеркало её уп и ралось вд али то в зар о сли ивн я ка, то в пе с ча н ый обрыв).
[Сущ., (. которой . ), . так], (что . ).

2. Найдите «гусей» и «матрёшек», объясните постановку знаков препинания в сложных предложениях.

«Гуси»: 2 предложение; «матрёшки»: 1, 3, 4, 5 предложения.

3. Определите виды сочинительных союзов.

И — соединительный союз, то-то — разделительный союз.

Источник