Меню

В степи за рекой по дорогам везде стало пусто

Степь да степь кругом

Борис Диденко СТЕПЬ ДА СТЕПЬ КРУГОМ

Люди старшего и среднего поколения наверняка знают знаменитую русскую народную застольную песню «Степь да степь кругом», про замёрзшего в степи ямщика. Насчёт нынешней молодёжи, «поколения пепси» — не ручаюсь. Поэтому приведу текст.

Вообще-то это песня на слова Ивана Сурикова, музыка народная. СУРИКОВ Иван Захарович [25 марта (6 апреля) 1841, деревня Новосёлово Угличского уезда Ярославской губернии — 24 апреля (6 мая) 1880, Москва], русский поэт. Основные темы лирики — жизнь крестьянства, городской бедноты, картины природы, тяжёлое положение женщины. Многие его стихи стали народными песнями: «Рябина» («Что шумишь, качаясь. »), «В степи» (в народной обработке «Степь да степь кругом. ») и др.

Ямщик (устар. от монг. ямчи — проводник или «дзям» — дорога; устар. ямской охотник) — кучер на государственной службе, выполнявший ямскую повинность, установленную в XVII веке в Русском царстве для почтовых перевозок, перевозок чиновников, казённых грузов и прочих государственных нужд. Вплоть до широкого распространения железнодорожного транспорта ямщики имели важное значение для экономики России.

ТЕКСТ ПЕСНИ – «СТЕПЬ ДА СТЕПЬ КРУГОМ»

Степь да степь кругом, путь далёк лежит,
В той степи глухой замерзал ямщик.

И набравшись сил, чуя смертный час,
Он товарищу отдавал наказ.

Ты, товарищ мой, не попомни зла,
Здесь в степи глухой схорони меня.

А коней моих сведи к батюшке,
Передай поклон родной матушке.

А жене скажи слово прощальное,
Передай кольцо обручальное.

Да скажи ты ей, что я в степи замёрз
И любовь её я с собой унёс.

Это советский самый ранний вариант, в исполнении Лидии Руслановой.

Потом некие культуртрегеры придрались к слову ЗАМЕРЗАЛ. Как так – замерзал, а товарищ его не спас? Какие, мол, дураки эти русские. И переделали на УМИРАЛ.

Степь да степь кругом,
Путь далек лежит,
В той степи глухой
УМИРАЛ ямщик.

И набравшись сил,
Чуя смертный час,
Он товарищу
Отдавал наказ:

«ты, товарищ мой,
Не попомни зла,
Здесь в степи глухой
Схорони меня!

Схорони меня
Ты в степи глухой,
А коней моих
Отведи домой.

Отведи домой,
Отдай батюшке,
Мой поклон земной
Родной матушке.

А жене младой
Ты скажи, друг мой,
Чтоб она меня
Не ждала домой.

Передай словцо
Ей прощальное
И отдай кольцо
Обручальное.

Пусть она по мне
Не печалится,
С тем, кто сердцу мил,
Пусть венчается ».

И умолк ямщик,
Кони ехали,
А в степи глухой
Бури плакали.

Однако это не снимало основного противоречия в песне – почему не привёз мёртвого, дабы отпеть и похоронить по православному обычаю? Здесь прослеживается иной, более глубокий и страшный смысл.

Ключевые слова в песне «ты, товарищ мой НЕ ПОПОМНИ ЗЛА»

В Словарях русского языка указывается. У Даля – «попомнить»: Запомнить, не забывать и припомнить вовремя, помнить ради злопамятства. Ладно, попомню я тебе! Простите братцы, не попомните вины моей. У Ушакова — «попомнить»: Запомнить обиду, оскорбление, нанесённое кем-нибудь, чтобы потом отомстить.

Умирающий ямщик нанёс некую страшную обиду своему «товарищу». И теперь просит прощения. Скорее всего здесь присутствует некий сексуальный аспект. Надругался над его невестой, а женился на другой. Или что-то в этом роде, что не преследовалось тогда по закону. Оставалось только мстить, и вся сельская община была бы на стороне мстителя.

В общем, дал умереть (замёрзнуть), а потом закопал кое-как как собаку.

Порывшись в Интернете, среди сотен текстов этой песни нашёлся лишь один анализ событий, изложенных в тексте песни, несколько отличный от моего и более жестокий. Автор мне неизвестен.

Всякому русскому человеку знакома печальная, берущая за душу история ямщика, который замерз в глухой степи. Она собирает аплодисменты на концертах русской песни, без нее не обходится ни одно хорошее застолье, ни один песенник. Но о чем же в действительности поется в этой песне?

Степь да степь кругом.
Путь далек лежит.
В той степи глухой
Замерзал ямщик.
И набравшись сил
Чуя смертный час,
Он товарищу
Отдавал наказ.

Стоп! Странный какой-то мороз в этой степи. Товарищ не замерз. Кони не замерзли. А ямщик — замерз?

Ты, товарищ мой,
Не попомни зла.

Довольно сильное в русском языке выражение. Тут не просьба «простить, если что не так» — тут извинение за конкретное, известное обоим зло, т.е. обиду или вред, нанесенные ямщику товарищем.

В той степи глухой
Схорони меня.

Что за диковинное желание — быть похороненным не в родной деревне, с дедами и прадедами, в церковной ограде, а «в степи глухой». Притом, что товарищу, с его конями и санями, не доставило бы никакого труда привезти тело домой или хоть до ближайшего погоста (стояли морозы) — а рытье могилы в степи, в промерзшей насквозь земле — дело хлопотное, требующее времени и инструментов.

А коней сведи
К отцу-батюшке,
Передай поклон
Родной матушке

Значит, батюшке — коней, матушке — поклон. Но ведь ямщики по степи не для моциона по зимам разъезжали. За работу они получали деньги, и немалые — ремесло ямщика было доходным. К тому же, из дому они уходили обычно на всю зиму, и у героя песни при себе должен был быть заработок за весь сезон. Где же эти деньги?

А жене скажи
Пусть не печалится —
С тем, кто по сердцу ей,
Обвенчается.

Конечно, как любящий муж, ямщик вовсе не хотел, чтобы его вдова извела себя от горя, или окончила свой век нищей бобылкой — но не удивительно ли, как категорично он просит, чтобы она тут же, еще башмаков не износивши, выскочила замуж? Впрочем, об этом позже.

Итак. С чьих слов знаем мы эту историю? Разумеется, поскольку ямщик умер, а кони не говорят — со слов товарища. Что же видим: ушло два ямщика, вернулся один. Привел коней, но денег или товаров покойного не привез, как и тела — сказал, что покойник сам просил похоронить его посреди глухой степи. Поспешил упомянуть, что ямщик просил у него перед смертью прощения за некое «зло». Зачем? Не затем ли, что это зло, и последующая их ссора, были известны всей деревне? И подозрительные соседи и родственники покойного могли заподозрить его, товарища, в убийстве? Поэтому и нужно ему было их уверить, что они с покойником примирились, хотя бы даже перед самой смертью. Кажется, картина ясна. Версия товарища шита белыми нитками. Ясно, что ямщик умер не своей смертью — товарищ убил его и ограбил, а тело скрыл в степи — наверняка, просто закопал в снегу, надеясь, что к весне труп станет неузнаваем. Но остается вопрос: зачем он придумал, что жена должна поскорее обвенчаться с тем, кто ей по сердцу? Какое убийце дело до матримониального устройства вдовы? Вернемся немного назад.

«С тем, кто по сердцу ей, обвенчается». Не «пусть найдет себе хорошего мужика, который ей будет по сердцу, и обвенчается с ним», а «с тем, кто по сердцу ей». По сердцу — уже сейчас. Что сие означает? Что у жены ямщика был какой-то кавалер, который был ей по сердцу — в отличие, заметим, от ямщика. Тогда этот куплет приобретает дополнительный смысл: пусть мол, наконец, перестанет печалиться — вероятно, за нелюбимым мужем, она печалилась — и обвенчается с тем, кого по-настоящему любит. Так какое же дело товарищу до всего этого? Слова ямщика, от начала до конца, он выдумал сам (вряд ли ямщик произносил такие речи, когда товарищ его убивал). Зачем? Не затем ли, что именно он, товарищ, был по сердцу жене покойного?

Тогда ясно и «зло», которое товарищу причинил ямщик — он отбил у него невесту. Вероятно, против ее воли — родители настояли. Может быть, ямщик им больше приглянулся, или был богаче — кто знает. Тут сразу становится ясно, отчего никто не поднял шуму из-за денег — товарищ тут же передал их своей новой супруге, — вдове ямщика.

«Батюшка» и «матушка» покойного, вероятно, были слабые старики, которые не осмелились связываться с наглым и опасным убийцей, которого поддерживала и вдова. Только бесхитростному добродушию и доверчивости русского народа следует приписать тот факт, что небылицам товарища все поверили, умилились, и сложили о них долгую, печальную песню.
10.01.2004.

Но на этом дело не кончается. Вот текст Сурикова (исходник).

Кони мчат-несут.
Степь всё вдаль бежит;
Вьюга снежная
На степи гудит.

Снег да снег кругом;
Сердце грусть берёт;
Про моздокскую
Степь ямщик поёт.

Как простор степной
Широко-велик;
Как в степи глухой
Умирал ямщик;

Как в последний свой
Передсмертный час
Он товарищу
Отдавал приказ:

«Вижу, смерть меня
Здесь, в степи, сразит, —
Не попомни, друг,
Злых моих обид.

Читайте также:  Азербайджанская река 7 букв

Злых моих обид
Да и глупостей,
Неразумных слов,
Прежней грубости.

Схорони меня
Здесь, в степи глухой;
Вороных коней
Отведи домой.

Отведи домой,
Сдай их батюшке;
Отнеси поклон
Старой матушке.

Молодой жене
Ты скажи, друг мой,
Чтоб меня она
Не ждала домой.

Кстати, ей ещё
Не забудь сказать:
Тяжело вдовой
Мне её кидать!

Передай словцо
Ей прощальное
И отдай кольцо
Обручальное.

Пусть о мне она
Не печалится;
С тем, кто по сердцу,
Обвенчается!»

Замолчал ямщик,
Слеза катится.
Да в степи глухой
Вьюга плачется.

Голосит она,
В степи стон стоит,
Та же песня в ней
Ямщика звучит:

«Как простор степной
Широко-велик;
Как в степи глухой
Умирал ямщик».
1865

То есть в исходном тексте Сурикова всё-таки — умирал ямщик.

А жене скажи слово прощальное,
Передай кольцо обручальное.

Да скажи ты ей, что я в степи замёрз
И любовь её я с собой унёс.

Хочется поспорить с Анонимом. Итак. Аноним берёт стандартный современный вариант текста песни.
А вот стихотворение самого Сурикова, в итоге НАРОДНОЙ переработки именно стихов автора ставшее НАРОДНОЙ песней.

Кони мчат-несут.
Степь всё вдаль бежит;
Вьюга снежная
На степи гудит.

Снег да снег кругом;
Сердце грусть берёт;
Про Моздокскую
Степь ямщик поёт.

Как простор степной
Широко-велик;
Умирал ямщик;

Как в последний свой
Предсмертный час
Он товарищу
Отдавал приказ:

«Вижу, смерть меня
Здесь, в степи, сразит, —
Не попомни, друг,
Злых моих обид.

Злых моих обид
Да и глупостей,
Неразумных слов,
Прежней грубости.

(Да мало ли злых обид пронося люди друг другу?! Всяких глупостей вытворяют- не счесть.. Ещё и грубость припоминает, мелочь какая-то. Ещё б напомнил, что портянки его украл, когда они сушились. Так не убивать же за это. Мелковато для смертного греха. Так что несуразица получается. — Б.Д.).

Схорони меня
Здесь, в степи глухой;
Вороных коней
Отведи домой.

Отведи домой,
Сдай их батюшке;
Отнеси поклон
Старой матушке.

Молодой жене
Ты скажи, друг мой,
Чтоб меня она
Не ждала домой.

Кстати, ей ещё
Не забудь сказать:
Тяжело вдовой
Мне её кидать!

Передай словцо
Ей прощальное
И отдай кольцо
Обручальное.

Пусть о мне она
Не печалится;
С тем, кто по сердцу,
Обвенчается!»

Замолчал ямщик,
Слеза катится.
Да в степи глухой
Вьюга плачется.

Голосит она,
В степи стон стоит,
Та же песня в ней
Ямщика звучит:

«Как простор степной
Широко-велик;
Как в степи глухой
Умирал ямщик».
1865

Эта песня ( пока что стих) и стали основой воистину народной песни. Даже — застольной, а это есть высшее признание народа, кто бы её ни написал. Так вот, почти все песни про ямщиков поются от имени их самих. Об их горе, «Ах барин добрый барин , ей не быть уже моей, постылый выбрал, да богатый, уж не видать мне светлых дней…» И т.д.и п. Не таких уж богатые они были, как сообщает наш Аноним.

Игорь Дьяков постоянно говорит, иногда даже с пеной у рта, о русском Народе – это СТИХИЙНО ГЕНИАЛЬНЫЙ НАРОД. И вот в этом творческом переделе стиха Сурикова максимально отображён этот стихийное превращение в общем-то традиционного стихотворения – в трагическую балладу, балладу недосказанности. Как говорил поэт Валера наш Брюсов «Стреноженная мысль разит сильнее!»

И в песне Руслановой сказано, собственно, всё, что есть в остальных вариантах, но более сжато.

А жене скажи слово прощальное,
Передай кольцо обручальное.

Да скажи ты ей, что я в степи замёрз
И любовь её я с собой унёс.

Вот и всё сказано о свободе её. Она свободна. Любовь её унесена в могилу. Причём неизвестно где. Не это ли и замышлял ямщик? Суицид. Распахнул армяк, и через час — холодный. Полная свобода. И ходить к могиле незачем. А тут и «товарищ» подскакал.
Правда, указывается, что степь-то Моздокская – это ж север Старополья. Но может, и там зимой очень холодно.
Стихийный Русский Гений создал из второразрядного стихотворения Великую Русскую Народною песню, Балладу. Вот в чём проявился Стихийный Русский Гений…

© Copyright: Борис Диденко, 2013
Свидетельство о публикации №213041801518 Список читателей / Версия для печати / Разместить анонс / Заявить о нарушении Другие произведения автора Борис Диденко Все не так было.
Ямщик с товарищем работали на постоялом дворе. Держали коней, часть коней принадлежала ямщику, часть товарищу. Хозяин постоялого двора велел забрать его утром из соседнего городка, где он любил побухать. А метель в тот день жуткая была. Но делать неча, хозяин — клиент серьезный. Очередь ехать ямщика была, оделся потеплее, накормил коней и поехал. А товарищу сказал, если вдруг чего, искать его вдоль Тверского тракта. Но метель только усилилась, не сдюжил ямщик, сбился с тракта в степь. Заблудился и замерз. Нашел товарищ своего друга только через неделю. В кармане записка с наказом в стихах. Кое-как корявой грамотой написаны, но красивые. Почесал товарищ репу и дописал первый куплет. Ямщик, когда писал наказ, как знал, что зверье лесное порвет останки. Везти было уже нечего. Снял кольцо с пальца и схоронил тут же в степи товарищ останки ямщика. Вернулся на двор, взял коней своего друга, да отвел их его отцу-батюшке, матушке — поклон, кольцо — жене.

Так оно было на самом деле. Ну про стихи, я конечно, малость приврал. Стихи написал Иван Суриков, когда услышал на том самом Тверском тракте сей грустный рассказ от одного из ямщиков. А может даже от самого товарища того самого ямщика.

Источник

В степи за рекой по дорогам везде стало пусто

Чехов Антон Павлович

Антон Павлович Чехов

Донецкая дорога. Невеселая станция, одиноко белеющая в степи, тихая, со стенами, горячими от зноя, без одной тени и, похоже, без людей. Поезд уже ушел, покинув вас здесь, и шум его слышится чуть-чуть и замирает наконец. Около станции пустынно и нет других лошадей, кроме ваших. Вы садитесь в коляску — это так приятно после вагона — и катите по степной дороге, и перед вами мало-помалу открываются картины, каких нет под Москвой, громадные, бесконечные, очаровательные своим однообразием. Степь, степь — и больше ничего; вдали старый курган или ветряк; везут на волах каменный уголь. Птицы, в одиночку, низко носятся над равниной, и мерные движения их крыльев нагоняют дремоту. Жарко. Прошел час-другой, а все степь, степь, и все курган вдали. Ваш кучер рассказывает что-то, часто указывая кнутом в сторону, что-то длинное и ненужное, и душой овладевает спокойствие, о прошлом не хочется думать.

За Верой Ивановной Кардиной выехали на тройке. Кучер уложил вещи и стал поправлять сбрую.

— Все, как было, — сказала Вера, оглядываясь. — В последний раз я была здесь еще девочкой, лет десять назад. Помню, выезжал за мной тогда старик Борис. Что, он жив еще?

Кучер ничего не ответил и только сердито, по-хохлацки поглядел на нее и полез на козла.

Нужно было проехать от станции верст тридцать, и Вера тоже поддалась обаянию степи, забыла о прошлом и думала только о том, как здесь просторно, как свободно; ей, здоровой, умной, красивой, молодой — ей было только 23 года — недоставало до сих пор в жизни именно только этого простора и свободы.

Степь, степь. Лошади бегут, солнце все выше, и кажется, что тогда, в детстве, степь не бывала в июне такой богатой, такой пышной; травы в цвету — зеленые, желтые, лиловые, белые, и от них, и от нагретой земли идет аромат; и какие-то странные синие птицы по дороге. Вера давно уже отвыкла молиться, но теперь шепчет, превозмогая дремоту:

— Господи, дай, чтобы мне было здесь хорошо.

А на душе покойно, сладко, и, кажется, согласилась бы всю жизнь ехать так и смотреть на степь. Вдруг неожиданно глубокий овраг, поросший молодым дубом и ольхой; потянуло влагой — должно быть, ручей внизу. На этой стороне, у самого края оврага, вспорхнула с шумом стая куропаток. Вера вспомнила, что когда-то к этому оврагу ходили по вечерам гулять; значит, уже усадьба близко! И вот в самом деле виднеются вдали тополи, клуня; в стороне черный дым: это жгут старую солому. Вот тетя Даша идет навстречу и машет платком; дедушка на террасе. Боже, какая радость!

— Милая! милая! — говорила тетя, вскрикивая, как в истерике. Приехала наша настоящая хозяйка! Пойми, ведь ты наша хозяйка, наша королева! Тут все твое! Милая, красавица, я не тетка, а твоя послушная раба!

У Веры никого не было родных, кроме дедушки и тети; мать умерла уже давно, отец, инженер, умер три месяца назад в Казани, проездом из Сибири. Дедушка был с большой седой бородой, толстый, красный, с одышкой, и ходил, выпятив вперед живот и опираясь на палку. Тетя, дама лет сорока двух, одетая в модное платье с высокими рукавами, сильно стянутая в талии, очевидно, молодилась и еще хотела нравиться; ходила она мелкими шагами, и у нее при этом вздрагивала спина.

Читайте также:  Ловля сетью в маленькой речке

— Ты будешь нас любить? — говорила она, обнимая Веру. — Ты не гордая?

По желанию дедушки отслужили благодарственный молебен, потом долго обедали — и для Веры началась ее новая жизнь. Ей отвели лучшую комнату, снесли туда все ковры, какие только были в доме, поставили много цветов; и когда она вечером легла в свою уютную, широкую, очень мягкую постель и укрылась шелковым одеялом, от которого пахло старым лежалым платьем, то засмеялась от удовольствия.

Тетя Даша пришла на минутку, чтобы пожелать ей спокойной ночи.

— Вот ты и приехала, слава богу, — сказала она, садясь на постель. Как видишь, живем хорошо, лучше и не нужно. Только вот одно: дедушка твой плох! Беда, как плох! Задыхается и уж забываться стал. А ведь — помнишь? какое здоровье, какая сила! Неукротимый был человек. Прежде, бывало, чуть прислуга не угодит или что, как вскочит и — «Двадцать пять горячих! Розог!» А теперь присмирел и не слыхать его. И то сказать, не те времена теперь, душечка; бить нельзя. Оно, конечно, зачем бить, но и распускать тоже не следует.

— Тетя, а их теперь бьют? — спросила Вера.

— Приказчик, случается, бьет, а я нет. Бог с ними! И дедушка твой, по старой памяти, иной раз замахнется палкой, но бить не бьет.

Тетя Даша зевнула и перекрестила рот, потом правое ухо.

— Здесь не скучно жить? — спросила Вера.

— Как тебе сказать? Помещики теперь перевелись, не живут тут; но зато понастроили кругом заводов, душечка, и тут этих инженеров, докторов, штейгеров — сила! Конечно, спектакли, концерты, но больше все карты. И к нам ездят. Бывает у нас доктор Нещапов, из завода, такой красивый, интересный! В твою фотографию влюбился. Я уж и решила: ну, думаю, это Верочкина судьба. Молодой, красивый, со средствами — партия, одним словом. Ну, да ведь и ты у меня невеста хоть куда. Фамилии хорошей, имение наше заложено, но — что ж? — зато устроено, не запущено; моя тут есть часть, но все тебе останется; я твоя послушная раба. И покойный мой брат, папочка твой, пятнадцать тысяч оставил. Ну, однако, я вижу, у тебя глазки слипаются. Спи, деточка.

На другой день Вера долго гуляла около дома. Сад, старый, некрасивый, без дорожек, расположенный неудобно, по скату, был совершенно заброшен: должно быть, считался лишним в хозяйстве. Много ужей. Удоды летали под деревьями и кричали — «у-ту-тут!» таким тоном, как будто хотели о чем-то напомнить. Внизу была река, поросшая высоким камышом, а за рекой, в полуверсте от берега, — деревня. Из сада Вера пошла в поле; глядя в даль, думая о своей новой жизни в родном гнезде, она все хотела понять, что ждет ее. Этот простор, это красивое спокойствие степи говорили ей, что счастье близко и уже, пожалуй, есть; в сущности, тысячи людей сказали бы: какое счастье быть молодой, здоровой, образованной, жить в собственной усадьбе! И в то же время нескончаемая равнина, однообразная, без одной живой души, пугала ее, и минутами было ясно, что это спокойное зеленое чудовище поглотит ее жизнь, обратит в ничто. Она молода, изящна, любит жизнь; она кончила в институте, выучилась говорить на трех языках, много читала, путешествовала с отцом, — но неужели все это только для того, чтобы в конце концов поселиться в глухой степной усадьбе и изо дня в день, от нечего делать, ходить из сада в поле, из поля в сад и потом сидеть дома и слушать, как дышит дедушка? Но что же делать? Куда деваться? И никак она не могла дать себе ответа, и когда возвращалась домой, то думала, что едва ли здесь она будет счастлива и что ехать со станции сюда гораздо интереснее, чем жить здесь.

Источник



Контрольный диктант по теме Однородные члены предложения — ОДНОРОДНЫЕ ЧЛЕНЫ ПРЕДЛОЖЕНИЯ — ПРОСТОЕ ОСЛОЖНЁННОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ

Цели: проверить знания, умения, навыки по теме “Однородные члены предложения”; закреплять навыки лингвистического разбора; учить применять теоретический материал на практике.

Планируемые результаты: умения применять полученные знания на практике, объяснять языковые явления и процессы.

I. Организационный момент

II. Работа по теме урока

(Учитель выбирает один из вариантов диктанта. В случае выбора первого варианта необходимо заранее предупредить учеников о необходимости нумеровать предложения и оставлять после каждого предложения пустую строку для выполнения грамматического задания.)

1) Однажды вздумалось друзьям в день жаркий побродить по рощам, по лугам, и по долам, и по горам. (Я. Крылов)

2) То к темю их прижмёт, то их на хвост нанижет, то их понюхает, то их полижет. (Я. Крылов)

3) Однажды Лебедь, Рак да Щука везти с поклажей воз взялись. (Я. Крылов)

4) Проказница Мартышка, Осёл, Козёл да косолапый Мишка затеяли сыграть квартет. Достали нот, баса, альта, две скрипки и сели на лужок Подлипки. (И. Крылов)

5) Казак на север держит путь, казак не хочет отдохнуть ни в чистом поле, ни в дубраве, ни при опасной переправе. (А. Пушкин)

6) Сквозь шум волн на берег долетали не то вздохи, не то тихие, ласково зовущие крики. (М. Горький)

7) Около родника зеленеет короткая бархатная травка.

8) Ничто не шевелилось: ни одна травинка внизу, ни один лист на верхней ветке дерева.

9) В степи, за рекой, по дорогам — везде было пусто.

10) Всё кругом: зелёная трава на улице, шумящая от ветра листва на деревьях, солнце над головой — выглядело несказанно радостным и привлекательным.

11) Дела мои последнее время шли и вкривь и вкось.

12) Нулевым результатом матча остались недовольны как игроки, так и болельщики.

1. Подчеркнуть однородные члены предложения, составить схемы, указать значения сочинительных союзов: вариант 1 — нечётные предложения, вариант 1 — чётные.

2. Выполнить синтаксический разбор предложения: вариант 1 — предложение 3, вариант 2 — предложение 9.

В середине осени, в середине сентября, устанавливается иногда удивительная погода. Утром выпадает на траву холодная, обжигающая ноги роса или даже белый хрустящий утренник. Каждая травинка, каждый упавший на землю лист, каждая соломинка, каждая паутинка, протянутая там и сям, — всё обсыпано сахарной пудрой. Но небо чисто. Оно такого глубокого синего цвета, какого не увидишь в летнюю жаркую пору.

Солнце начинает пригревать в синем безветрии, и вскоре там, где хрустел под ногами заморозок, появляются россыпи крупной, как отборные бриллианты, росы. Всё в это время в природе дышит свежестью, здоровьем и чистотой.

В эту осеннюю пору появляются самые лучшие, самые крепкие, самые вкусные грибы. Они тоже обрызганы росой, и даже в некоторых из них в середине, в ямочке, собирается немного хрустальной влаги. (129 слов)

1. Выполнить синтаксический разбор предложения: вариант 1 — второе предложение, вариант 2 — первое предложение последнего абзаца.

2. Выполнить разбор слова по составу: вариант 1 — собирается, вариант 2 — появляются.

III. Подведение итогов урока

— Какие трудности вы испытали при написании диктанта и выполнении грамматического задания?

Источник

1. Запишите предложения, расставьте знаки препинания. 2. Подчеркните однородные члены в предложении. 3. Укажите, каким

Ответ или решение 1

1. Однажды вздумалось друзьям в день жаркий побродить по рощам и по долам, по лугам и по горам. 2. То к темю их прижмет, то их на хвост нанижет, то их понюхает, то их оближет. 3. Однажды Лебедь, Рак да Щука везти с поклажей воз взялись. 4. Проказница-Мартышка, Осел, Козел да косолапый Мишка затеяли играть квартет. Достали нот, баса, альта, две скрипки и сели на лужок под липки. 5. Казак на север держит путь, казак не хочет отдохнуть ни в чистом поле, ни в дубраве, ни при опасной переправе. 6. Сквозь шум волн на берег долетали не то вздохи, не то тихие зовущие крики. 7. Около родника зеленеет короткая бархатная травка. 8. Ничто не шевелилось: ни травинка на улице, ни листва на деревьях. 9. В степи, за рекой, по дорогам — везде было пусто. 10. Дела мои в последнее время шли и вкривь, и вкось.

1) По рощам, долам, лугам, горам — это однородные дополнения. Отвечают на вопрос ПО ЧЕМУ?, выражены существительными.

2) Прижмёт, нанижет, понюхает, оближет — однородные сказуемые. Отвечают на вопрос ЧТО СДЕЛАЕТ?, выражены глаголами.

3) Лебедь, РАК, Щука — однородные подлежащие. Отвечают на вопрос КТО?, выражены существительными.

Читайте также:  Кто по нации ибрагим из угрюм реки

4) Проказница-Мартышка, Осёл, Козёл, Мишка — однородные подлежащие. Отвечают на вопрос КТО?, выражены существительными. ДОСТАЛИ и СЕЛИ — однородные сказуемые ( что сделали?). Нот, баса, альта, две скрипки — однородные дополнения (что?), выражены существительными.

5) Поле, дубраве, переправе — однородные дополнения, если задаём вопрос В ЧЁМ?, а если задаём вопрос ГДЕ?, то тогда это будут однородные обстоятельства.

6) Вздохи, крики — однородные подлежащие. Задаём вопрос ЧТО?

8) Травинка, листва, ничто — это однородные подлежащие, отвечают на вопрос ЧТО?. В этом предложении есть обобщающее слово НИЧТО, оно является так же, как и однородные члены, подлежащим.

9) В степи, за рекой, по дорогам, везде — однородные обстоятельства. Отвечают на вопрос ГДЕ? Есть обобщающее слово ВЕЗДЕ.

10) Вкривь, вкось — однородные обстоятельства. Отвечают на вопрос КАК?, являются наречиями.

Источник

Казаки (Толстой)/V

← назад Казаки — V
автор Лев Николаевич Толстой
вперёд →

Был тот особенный вечер, какой бывает только на Кавказе. Солнце зашло за горы, но было еще светло. Заря охватила треть неба, и на свете зари резко отделялись бело-матовые громады гор. Воздух был редок, неподвижен и звучен. Длинная, в несколько верст, тень ложилась от гор на степи. В степи, за рекой, по дорогам — везде было пусто. Ежели редко-редко где покажутся верховые, то уже казаки с кордона и чеченцы из аула с удивлением и любопытством смотрят на верховых и стараются догадаться, кто могут быть эти недобрые люди. Как вечер, так люди из страха друг перед другом жмутся к жильям, и только зверь и птица, не боясь человека, свободно рыщут по этой пустыне. Из садов спешат с веселым говором до захождения солнца казачки, привязывавшие плети. И в садах становится пусто, как и во всей окрестности; по станица в эту пору вечера особенно оживляется. Со всех сторон подвигается пешком, верхом и на скрипучих арбах народ к станице. Девки в подоткнутых рубахах, с хворостинами, весело болтая, бегут к воротам навстречу скотине, которая толпится в облаке пыли и комаров, приведенных ею за собой из степи. Сытые коровы и буйволицы разбредаются по улицам, и казачки в цветных бешметах снуют между ними. Слышен их резкий говор, веселый смех и визги, перебиваемые ревом скотины. Там казак в оружии, верхом, выпросившийся с кордона, подъезжает к хате и, перегибаясь к окну, постукивает в него, и вслед за стуком показывается красивая молодая голова казачки и слышатся улыбающиеся, ласковые речи. Там скуластый оборванный работник-ногаец, приехав с камышом из степи, поворачивает скрипящую арбу па чистом широком дворе есаула, и скидает ярмо с мотающих головами быков, и перекликается по-татарски с хозяином. Около лужи, занимающей почти всю улицу и мимо которой столько лет проходят люди, с трудом лепясь по заборам, пробирается босая казачка с вязанкой дров за спиной, высоко поднимая рубаху над белыми ногами, и возвращающийся казак-охотник, шутя, кричит: «Выше подними, срамница», — и целится в нее, и казачка опускает рубаху и роняет дрова. Старик казак с засученными штанами и раскрытою седою грудью, возвращаясь с рыбной ловли, несет через плечо в сапетке [1] еще бьющихся серебристых шамаек и, чтоб ближе пройти, лезет через проломанный забор соседа и отдирает от забора зацепившийся зипун. Там баба тащит сухой сук, и слышатся удары топора за углом. Визжат казачата, гоняющие кубари на улицах везде, где вышло ровное место. Через заборы, чтобы не обходить, перелезают бабы. Изо всех труб поднимается душистый дым кизяка. На каждом дворе слышится усиленная хлопотня, предшествующая тишине ночи.

Бабука Улитка, жена хорунжего и школьного учителя, так же как и другие, вышла к воротам своего двора и ожидает скотину, которую по улице гонит ее девка Марьянка. Она не успела еще отворить плетня, как громадная буйволица, провожаемая комарами, мыча, проламывается сквозь ворота; за ней медленно идут сытые коровы, большими глазами признавая хозяйку и хвостом мерно хлеща себя по бокам. Стройная красавица Марьянка проходит в ворота и, бросая хворостину, закидывает плетень и со всех резвых ног бросается разбивать и загонять на дворе скотину. «Разуйся, чертова девка, — кричит мать, — чувяки-то [2] все истоптала». Марьяна нисколько не оскорбляется названием чертовой девки и принимает эти слова за ласку и весело продолжает свое дело. Лицо Марьяны закрыто обвязанным платком; на ней розовая рубаха и зеленый бешмет. Она скрывается под навесом двора вслед за жирною крупною скотиной, и только слышится из клети ее голос, нежно уговаривающий буйволицу: «Не постоит! Эка ты! Ну тебя, ну, матушка. » Вскоре приходит девка с старухой из закуты в избушку [3] , и обе несут два большие горшка молока — подой нынешнего дня. Из глиняной трубы избушки скоро поднимается дым кизяка, молоко переделывается в каймак; девка разжигает огонь, а старуха выходит к воротам. Сумерки охватили уже станицу. По всему воздуху разлит запах овоща, скотины и душистого дыма кизяка. У ворот и по улицам везде перебегают казачки, несущие в руках зажженные тряпки. На дворе слышно пыхтенье и спокойная жвачка опроставшейся скотины, и только женские и детские голоса перекликаются по дворам и улицам. В будни редко когда заслышится мужской пьяный голос.

Одна из казачек, старая, высокая, мужественная женщина, с противоположного двора, подходит к бабуке Улитке просить огня; в руке у нее тряпка.

— Что, бабука, убрались? — говорит она.

— Девка топит. Аль огоньку надо? — говорит бабука Улитка, гордая тем, что может услужить.

Обе казачки идут в хату; грубые руки, не привыкшие к мелким предметам, с дрожанием сдирают крышку с драгоценной коробочки со спичками, которые составляют редкость на Кавказе. Пришедшая мужественная казачка садится на приступок с очевидным намерением поболтать.

— Что твой-то, мать, в школе? — спрашивает пришедшая.

— Все ребят учит, мать. Писал, к празднику будет, — говорит хорунжиха.

— Человек умный ведь; в пользу все.

— Известно, в пользу.

— А мой Лукаша на кордоне, а домой не пускают, — говорит пришедшая, несмотря на то, что хорунжиха давно это знает. Ей нужно поговорить про своего Лукашу, которого она только собрала в казаки и которого она хочет женить на Марьяне, хорунжевой дочери.

— На кордоне и стоит?

— Стоит, мать. С праздника не бывал. Намедни с Фомушкиным рубахи послала. Говорит: ничего, начальство одобряет. У них, баит, опять абреков ищут. Лукаша, говорит, весел, ничего.

— Ну и слава богу, — говорит хорунжиха. — Урван — одно слово.

Лукашка прозван У рваном за молодечество, за то, что казачонка вытащил из воды, урвал. И хорунжиха помянула про это, чтобы с своей стороны сказать приятное Лукашкиной матери.

— Благодарю бога, мать, сын хороший, молодец, все одобряют, — говорит Лукашкина мать, — только бы женить его, и померла бы спокойно.

— Что ж, девок мало ли по станице? — отвечает хитрая хорунжиха, корявыми руками старательно надевая крышку на коробочку со спичками.

— Много, мать, много, — замечает Лукашкина мать и качает головой, — твоя девка, Марьянушка-то, твоя вот девка, так по полку поискать.

Хорунжиха знает намерение Лукашкиной матери, и хотя Лукашка ей кажется хорошим казаком, она отклоняется от этого разговора, во-первых, потому, что она — хорунжиха и богачка, а Лукашка — сын простого казака, сирота. Во-вторых, потому, что не хочется ей скоро расстаться с дочерью. Главное же потому, что приличие того требует.

— Что ж, Марьянушка подрастет, также девка будет, — говорит она сдержанно и скромно.

— Пришлю сватов, пришлю, дай сады уберем, твоей милости кланяться придем, — говорит Лукашкина мать. — Илье Васильевичу кланяться придем.

— Что Иляс! — гордо говорит хорунжиха, — со мной говорить надо. На все свое время.

Лукашкина мать по строгому лицу хорунжихи видит, что дальше говорить неудобно, зажигает спичкой тряпку и, приподнимаясь, говорит: — Не оставь, мать, попомни эти слова. Пойду, топить надо, — прибавляет она.

Переходя через улицу и размахивая в вытянутой руке зажженную тряпку, она встречает Марьянку, которая кланяется ей.

«Краля девка, работница девка, — думает она, глядя на красавицу. — Куда ей расти! Замуж пора, да в хороший дом, замуж за Лукашку».

У бабуки же Улитки своя забота, и она как сидела на пороге, так и остается, и о чем-то трудно думает, до тех пор пока девка не позвала ее.

  1. ↑ наметке. (Прим. Л. Н. Толстого.)
  2. ↑ Чувяки — обувь. (Прим. Л. Н. Толстого.)
  3. ↑ Избушкой у казаков называется низенький холодный срубец, где кипятится и сберегается молочный скоп. (Прим. Л. Н. Толстого.)

Источник