Меню

За рекой ляохэ загорались

Текст песни Песни былой России — За рекой Ляохэ загорались огни.

Для вашего ознакомления предоставлен текст песни Песни былой России — За рекой Ляохэ загорались огни., а еще перевод песни с видео или клипом.

За рекой Ляохэ загорались огни
Грозно пушки в ночи грохотали
Сотни юных орлов из казачьих полков
На Инкоу в набег поскакали.

Пробиралися там день и ночь казаки,
Миновали и горы, и степи
Вдруг вдали у реки засверкали штыки
Это были японские цепи.

И без страха отряд поскакал на врага
На кровавую страшную битву
И урядник из рук пику выронил вдруг
Удалецкое сердце пробито.

Он упал под копыта в атаке лихой,
Снег залив своей кровью горячей
«Ты, конёк вороной, передай, дорогой,
пусть не ждёт понапрасну казачка».

За рекой Ляохэ уж погасли огни,
Там Инкоу в ночи догорало
Из набега назад возвращался отряд
Только в нём казаков было мало…

Across the river Liaohe lit lights
Menacing guns rumbled in the night
Hundreds of young eagles from Cossack regiments
Yingkou on a foray jumped .

Sneaks out there day and night Cossacks
Passed the mountains and steppe
Suddenly away by the river glittered with hostility
These were the Japanese chain.

And without fear of detachment galloped on the enemy
On the bloody terrible battle
And the sergeant of arms dropped suddenly peak
Udaletskoe heart pierced .

He fell under the hooves of the attack dashing,
Snow Bay with his blood hot
& quot; You skate crow , pass , road,
let not wait in vain Cossack & quot ;.

Across the river Liaohe so the lights go out ,
There Yingkou burns in the night
Back back from a raid squad
Only it was a little Cossacks .

Источник



За рекой Ляохе

Владимир Павленко За рекой Ляохе загорались огни
Грозно пушки в ночи грохотали
Сотни храбрых орлов
Из казачьих полков
На Инкоу в набег поскакали.

Пробиралися там день и ночь казаки
Одолели и горы и степи
Вдруг в дали у реки
Засверкали штыки
Это были японские цепи

И без страха отряд поскакал на врага
На кровавую страшную битву
И урядник из рук
Пику выронил вдруг-
Удалецкое сердце пробито

Он упал под копыта в атаке лихой
Кровью снег заливая горячей
Ты конёк вороной
Передай дорогой
Пусть не ждёт понапрасну казачка

За рекой Ляохе угасали огни
Там Инкоу в ночи догорало
Из набега назад
Возвратился отряд
Только в нём казаков было мало

Не известный писатель 1905 г
Кто знает автора-откликнитесь.

Обработка А. Александрова, слова Н. Кооля

Там вдали, за рекой,
Зажигались огни,
В небе ярком заря догорала,
Сотня юных бойцов
Из будённовских войск
На разведку в поля поскакала.

Они ехали долго
В ночной тишине
По широкой украинской степи,
Вдруг вдали у реки
Засверкали штыки:
Это белогвардейские цепи.

И без страха отряд
Поскакал на врага,
Завязалась кровавая битва,
И боец молодой
Вдруг поник головой —
Комсомольское сердце разбито.

Он упал возле ног
Вороного коня
И закрыл свои карие очи:
«Ты, конек вороной,
Передай, дорогой,
Что я честно погиб за рабочих».

Там вдали, за рекой,
Уж погасли огни,
В небе ясном заря загоралась.
Капли крови густой
Из груди молодой
На зеленые травы сбегали.

Три последние строки куплетов повторяются

Песня «Там вдали за рекой» прочно ассоциируется в современном сознании с Гражданской войной и Красной армией. Однако её возраст намного старше, а история — менее однозначна. Наиболее ранний вариант — старинная каторжная песня «Лишь только в Сибири займётся заря». Далее можно назвать цыганский романс «Афонская ночь», переделанный из стихотворения Всеволода Крестовского «Андалузянка» (1862), вариант времён русско-японской войны «За рекой Ляохэ», белогвардейский вариант и многие другие вплоть до современных наподобие «Там вдали у реки собирались братки». Вот некоторые из них.
***

ЛИШЬ ТОЛЬКО В СИБИРИ ЗАЙМЁТСЯ ЗАРЯ

Лишь только в Сибири займется заря,
По деревням народ пробуждается.
На этапном дворе слышен звон кандалов —
Это партия в путь собирается.

Арестантов считает фельдфебель седой,
По-военному строит во взводы.
А с другой стороны собрались мужики
И котомки грузят на подводы.

Вот раздался сигнал: — Каторжане, вперед! —
И пустилися вдоль по дороге.
Лишь звенят кандалы, подымается пыль,
Да влачатся уставшие ноги.

А сибирская осень не любит шутить,
И повсюду беднягу морозит.
Только силушка мощная нас, молодцов,
По этапу живыми выносит.

Вот раздался сигнал, это значит – привал,
Половина пути уж пройдена.
А на этом пути пропадает народ:
Это нашим царем заведено.

Молодцы каторжане собрались в кружок
И грянули песнь удалую,
Двое ссыльных ребят, подобрав кандалы,
Пустилися в пляску лихую.
***

Ах, афонская ночь так была хороша!
В небе черном звезда загоралась.
На терновой скамье под чинарой густой
Я монаха всю ночь дожидалась.

Нет родных у меня, нет друзей у меня.
Старый муж только деньги считает.
Он так любит меня, так ревнует меня:
Даже в церковь одну не пускает.

Убегу от него, убегу всё равно,
Убегу к молодому монаху.
Я его обниму, сколько хватит мне сил,
Ведь люблю я монаха без страха.

Ах, афонская ночь так была хороша!
В небе ясном заря загоралась.
На терновой скамье под чинарой густой
Я с монахом всю ночь целовалась.
***

За рекой Ляохэ загорались огни,
Грозно пушки в ночи грохотали,
Сотни храбрых орлов
Из казачьих полков
На Инкоу в набег поскакали.

Читайте также:  Одер река германия города

Пробиралися там день и ночь казаки,
Одолели и горы и степи.
Вдруг вдали, у реки,
Засверкали штыки,
Это были японские цепи.

И без страха отряд поскакал на врага,
На кровавую страшную битву,
И урядник из рук
Пику выронил вдруг:
Удалецкое сердце пробито.

Он упал под копыта в атаке лихой,
Кровью снег заливая горячей,
Ты, конек вороной,
Передай, дорогой,
Пусть не ждет понапрасну казачка.

За рекой Ляохэ угасали огни.
Там Инкоу в ночи догорало.
Из набега назад
Возвратился отряд
Только в нем казаков было мало…
***

Там, вдали за рекой,
Засверкали огни,
В небе ясном заря догорала.
Сотня юных бойцов
Из деникинских войск
На разведку в поля поскакала.

Они ехали долго
В ночной тишине
По широкой украинской степи.
Вдруг вдали у реки
Засверкали штыки:
Это красноармейские цепи.

И без страха отряд
Поскакал на врага,
Завязалась кровавая битва.
И казак молодой
Вдруг поник головой —
Это русское сердце пробито.

Он упал возле ног
Вороного коня
Смежил очи казак от бессилья —
Ты, конек вороной,
Передай, дорогой,
Что я честно погиб за Россию.

Там, вдали за рекой,
Уж погасли огни,
В небе ясном заря разгоралась.
Сотня юных бойцов
В стан деникинских войск
Из разведки назад возвращалась.

Одним словом, ходит песенка «по кругу»!

С удовольствием полистал архив,

Николай Боев 03.07.2015 17:20 Заявить о нарушении БлагоДарю за твой круг,к примеру про Будённого мне ни надо.Был такой Думенко который создал две конной армии и почему то стал врагом,так же и перидельщиков этой песни много-присвоять сибе славу.

Источник

За рекой ляохэ загорались

«Там вдали за рекой» vs «За рекой Ляохэ»

Текст песни «Там вдали за рекой» даже в детстве вызывал у меня некоторое недоумение.

Там вдали за рекой загорались огни….
Что за огни? Понятно было бы, если бы за рекой находился какой-нибудь город. Но ведь дальше предполагается широкая безлюдная степь?

Сотня юных бойцов из буденновских войск
На разведку в поля поскакала.
Я не знал тогда, что «сотня» — это обозначение конного подразделения, но в казачьих войсках, а отнюдь не в красной конной армии (там были эскадроны). Но интуитивно я понимал, что целая сотня, выезжающая на разведку – это как-то слишком много.

Они ехали шагов в ночной тишине
По широкой украинской степи….
Такая милая лирическая картина: тихая ночь, и в ней неторопливо, ШАГОМ, продвигается отряд… Но позвольте, он же не на прогулку едет? Художественная задача требовала бы тут передачи некоторого напряжения, чувства опасности.

Вдруг вдали у реки засверкали штыки…
Засверкали – ночью.

Это белогвардейские цепи.
И без страха отряд поскакал на врага,
Завязалась кровавая битва….
Итак, мы видим части, зачем-то построенные в боевые порядки посреди ночи при полном отсутствии противника. Далее, отряд, цель которого – разведка, ни с того ни с сего бросается на них в атаку, вместо того чтобы скакать в тыл с донесением. И при том атаку самоубийственную, ибо, надо понимать, не взвод же и не рота перед ними, а какие-то серьезные силы.

Потом был опубликован текст песни забайкальских казаков «За рекой Ляохэ», в котором все смущавшие меня моменты либо отсутствовали, либо находили точное историческое объяснение. Текст был опубликован Виталием Апрелковым, есаулом Забайкальского казачьего войска, краеведом и исследователем истории забайкальского казачества, в «Парламентской газете» № 491, 16 июня 2000 г.
Эта песня посвящена кровавому, но малоудачному набегу на Инкоу на рубеже 1904-1905 гг. Вкратце история этой операции такова. После падения Порт-Артура, русское командование решило вспомнить о партизанской тактике 1812 года и организовать глубокий рейд в тыл врага. Целью было прервать железнодорожное сообщение на участке Ляохэ-Порт-Артур и не допустить переброски из Порт-Артура высвободившейся армии генерала Ноги. Был сформирован сводный конный отряд свыше 7 тысяч человек из представителей всех родов кавалерии (там были донские, терско-кубанские, уральские и забайкальские казаки, а также драгуны, конные сибирские стрелки и даже пограничники) при 22 орудиях. Отряд должен был разрушить железнодорожное полотно и мосты. Возглавил отряд генерал-лейтенант П.И.Мищенко.
Отряд выступил 24 декабря 1904 г. по левому берегу Ляохэ. Японские шпионы из местного китайского населения оповестили об этом цепью костров (это и есть «огни», которые зажигались в песне). Русские продвигались, перерезая телефонную связь, громя мелкие японские команды и обозы, портя железнодорожное полотно и даже пустив под откос 2 поезда. 29 декабря, отряд вышел к г. Инкоу (у впадения Ляохэ в море), где были сосредоточены японские склады. На следующий день была назначена атака. Инкоу защищало 1600 японцев, засевших за прочными укреплениями, для атаки Мищенко выделил той же численности штурмовую колонну под командованием полковника Харанова, остальные части оставались в резерве. Русская артиллерия зажгла Инкоу с его громадными складами (они горели несколько дней), но в свете пожаров атакующие казаки представляли собой отличную цель, и японские пулеметы косили их беспощадно. Три атаки захлебнулись, обойдясь казакам в 200 убитых. Мищенко задумал было повторить штурм, но известия о подходе к Инкоу японских подкреплений заставили его спешно отступить. При отступлении одна из русских колонн была окружена преследовавшими ее японцами, но сумела отбиться и прорваться. 2 января 1905 г. отряд вернулся в расположение русских войск, пройдя 270 км. и потеряв в целом до 408 убитых.
Рейд оказался не то, чтобы совсем провальный, но и далеко не блестящий. Результаты были достаточно мелкими, потери – слишком большими, основная задача выполнена не была. Так что история оказалась явно не из тех, о которых принято трубить в газетах, и прошла незамеченной для всех, кроме самих участников набега. В их памяти она сохранилась навсегда.
Как видим, в варианте В.Апрелкова действительно находят объяснения детали, абсурдные в варианте Н.Кооля — и кроме того, в нем восстанавливается хорошая рифма во всех случаях (а они почти в каждом куплете), где у Кооля она нарушена.

Читайте также:  Змеи в реке квай

Таким образом, если сравнить тексты сами по себе – текст «Там вдали за рекой», впервые опубликованный Николаем Коолем в 1924 г. в курской газете под псевдонимом «Колька-лекарь», и текст, опубликованный В.Апрелковым – то вторичность текста Кооля кажется совершенно несомненной.

Проблема в том, что аутентичность текста Апрелкова труднодоказуема, особенно в наше время заполнивших все фейков. Сам Апрелков в «Парламентской газете» описывает его происхождение очень общо:

«Еще в школьные годы мой дед невольно заронил в душу сомнения, рассказав как-то, что еще при царе эту песню пели «маленько по-другому». Однако отец велел «петь так, как учат в школе, чтобы не разжиться неприятностями». Долгое время не удавалось что-либо выяснить о родословной песни, но буквально по крупицам был восстановлен первоначальный текст».

Я обратился к Виталию Юрьевичу с просьбой подробно описать, как он восстановил этот текст, и получил следующий любезный ответ:
«Песню «За рекой Ляохэ» в казачьем варианте я сам пел ещё в детстве, меня научила ей в 1970-х годах моя прабабушка Прасковья Ильинична Апрелкова (1901-1989), казачка посёлка Галкинского бывшей (до 1920 г.) Размахнинской станицы Забайкальского казачьего войска, первая певунья села, кладезь казачьего фольклора. Её брат, казак Иван Ильич Бурдинский, и мой прадед, ст. урядник Алексей Трофимович Апрелков, Георгиевские кавалеры Русско-Японской войны, служившие в 1 Верхнеудинском каз. полку и участвовавшие в набеге на Инкоу, привезли эту песню из Маньчжурии. Позже мне удалось полностью восстановить текст, причём в трёх вариантах — «аргунском», «шилкинском» и «ононском» -по названиям рек, где жили наши казаки,и где я бывал в качестве корреспондента газеты «Пограничник Забайкалья» в 1990-х годах. Аналогичный текст и мелодия были записаны мною от забайкальского казака-реэмигранта, вернувшегося в Забайкалье из китайского Трёхречья, Александра Фёдоровича Лысковского, певшего в 1930-е годы в казачьем хоре в Хайларе (Китай) и заверившего меня, что о «комсомольском» варианте этой песни в Китае наши казаки даже не подозревали. Фотографию его отца, войскового старшины Фёдора Васильевича Лысковского, бывшего командира 4 Заб. каз. полка в 1920 г., участника набега на Инкоу (вместе с моими дедами) и историю воссоздания песни я изложил в очерке «За рекой Ляохэ»во 2 томе моего сборника «Георгиевские кавалеры ЗКВ в Русско-Японской войне 1904-1905 гг.»,(Чита.Экспресс — издательство. 2013 г.) Кстати, когда я опубликовал свою статью в «Парламентской газете» в 2000 г., мне пришли благодарственные письма от уральских и донских казаков, вт.ч. казаков-калмыков, чьи деды вместе с забайкальцами штурмовали Инкоу в отряде генерала Мищенко. И у нас в Забайкалье эту песню никогда не забывали, только в советское время боялись петь казачий вариант, помня 1937 год, почему «без применения» на гулянках и сцене она сохранилась только фрагментарно и её пришлось собирать по кусочкам, полный текс мне спели только в 1992 г. наши казаки-реэмигранты, уже очень престарелые люди, вернувшиеся в родной «Забайкал» из Китая через Хрущёвскую целину.(Кстати, наши заб. казаки, живущие сейчас в Австралии, — потомки тех, кто когда-то ушел от «красных» в Китай, а потом от хунвэйбинов -в Австралию, тоже пели и поют её только в казачьем варианте). Вместе со мной их слушал и делал записи глава Союза композиторов Читинской области, заслуженный работник культуры РСФСР Василий Николаевич Волков, с которым мы вместе потом написали гимн ЗКВ в 1990 г. Он также добавляет: «Забайкальский краевед А.Моцар отметил, что в очерке «Набег кавалерии на Инкоу», опубликованный в 1905 г. в журнале «Иллюстрированная летопись войны с Японией», военным корреспондентом рассказывается: «. пал смертью храбрых 2 Дагестанского полка подъесаул Колюбакин, бывший ранее в Лейб-Гвардии Конном полку. Во время атаки Инкоу пуля попала прямо в сердце. он только успел сказать своему вестовому-конногвардейцу: прощай, я умираю. » .Из семейных преданий мне известно, что песню написал кто-то из офицеров-гвардейцев, служивших в японскую войну у Мищенко в полках ЗКВ».
А теперь – о советском варианте и его авторе.
Николай Мартынович Кооль (1902-1974) – типичный «комсомолец 20-х годов, человек без дореволюционного прошлого, вынесенный на верх революцией и безусловно веривший в партийные идеалы. Сын эстонца-арендатора из Новгородской губернии, он подростком в поисках заработка оказался в Белгороде, был там в 1919 году подобран красной эстонской кавалерийской частью, вскоре ранен и эвакуирован обратно в Белгород. Далее следуют совпартшколы в Белгороде и Курске, ЧОН с его карательно-полицейскими акциями, публикации своих стихов в местных газетах под псевдонимом «Колька-лекарь». Весной 1924 года он был вновь призван в РККА, служил в войсках ОГПУ и по его словам именно там, в Ходынских лагерях, предложил песню в качестве строевой. Песня мгновенно стала популярной, а сам Кооль лишь много лет спустя начал претендовать на ее авторство.
Справедливости ради следует сказать, что в художественном плане есть и моменты, которые говорят «в пользу» советского варианта. «Юный боец» — безусловно лучший предмет для сентиментального сочувствия, чем матерый бородатый урядник. С урядником мог отождествить себя казак, «юный боец» вызывает отклик во всякой душе, особенно женской и детской. Именно поэтому, видимо (а не только по идеологическим причинам), «казачий» вариант сохранял очень ограниченное бытование и в конце концов был почти забыт, а «комсомольский» сразу завоевал всенародную популярность. Второе, что дает преимущество «комсомольскому» варианту над казачьим – гораздо бОльшая степень обобщенности и идеализации. Песня Кооля поднимается до символизма, исходная же песня лишь подробно воспроизводит никому, кроме участников, неизвестный военный эпизод. «За рекой Ляохэ» исторична — «Там вдали за рекой» мифологична. «За рекой Ляохэ» оперирует конкретными образами — «Там вдали за рекой» оперирует архетипами. Юный герой, погибающий в борьбе за идею — что может быть более вечным и трогательным, независимо от того, является ли этой идеей счастье рабочего класса, единая и неделимая Россия или, скажем, освобождение Гроба Господня? В конечном итоге люди, подобные Коолю, Арк. Гайдару, Ник.Островскому, (имя же им легион), занимавшиеся многими жестокими и страшными делами, действительно ощущали себя как беззаветных рыцарей чистой и благородной идеи. Кооль это ощущение передал — в этом «революционный» миф и в этом то, что вслед за Платоном можно называть истиной мифа. За казачьим вариантом своей идеи и своего мифа не стоит. Это — лишь реквием по погибшим под Инкоу, продолжающий старинную традицию исторических песен.
Удачным для бытования «советского» варианта песни оказался и тот факт, что как раз в это время наркомом обороны стал Ворошилов, и началась активная мифологизация 1-й конной армии. Так заматеревшие в многолетних боях красные казаки, тихо (а иногда даже и очень даже громко) ненавидевшие комиссаров, превратились в юных пламенных романтиков-комсомольцев. Следующее поколение, не сталкивавшееся в жизни с реальными буденовцами, впитывало представление о них уже по песне Кооля. И со словом «буденовец» в массовом сознании окончательно связался образ юноши в суконном шлеме, мчащегося на тачанке по широкой украинской степи.

Читайте также:  Разольется река твоим именем минус

Источник

За рекой ляохэ загорались

«За рекой Ляохэ» — казачья песня неизвестного автора об одном из событий русско-японской войны 1904—1905 годов. Существует ещё несколько песен с той же мелодией, созданных различными авторами в разное время.
[ Spoiler (click to open)]«За рекой Ляохэ загорались огни,

Грозно пушки в ночи грохотали,

Сотни храбрых орлов

Из казачьих полков

На Инкоу в набег поскакали.

Пробиралися там день и ночь казаки,

Одолели и горы и степи.

Вдруг вдали, у реки,

Это были японские цепи.

И без страха отряд поскакал на врага,

На кровавую страшную битву,

И урядник из рук

Пику выронил вдруг:

Удалецкое сердце пробито.

Он упал под копыта в атаке лихой,

Кровью снег заливая горячей,

— Ты, конёк вороной,

Пусть не ждет понапрасну казачка.

За рекой Ляохэ угасали огни,

Там Инкоу в ночи догорало.

Из набега назад

Только в нём казаков было мало…»

Песню исполняет Максим Кривошеев. При создании клипа использовал репродукции из книги «История Первого Нерчинского полка Забайкальского казачьего войска».

Слова песни «За рекой Ляохэ» были написаны на основе реальных событий — казачьего рейда на Инкоу, зимой 1905 года. Эта операция вошла в историю под названием «Набег на Инкоу».

  • В песне неизвестного автора описывается один из трагических эпизодов Русско-Японской войны.

Потеряв в декабре 1904 года Порт-Артур, командование армией разработало план войсковой операции с целью сорвать наступление противника. Для этого в японский тыл был направлен сборный кавалерийский отряд генерала Мищенко в надежде перерезать железнодорожное сообщение японцев на участке Ляохэ — Порт-Артур и помешать переброске их войск. В новогоднюю ночь отряд попытался взять штурмом станцию Инкоу в устье реки Ляохэ; для ориентации в русском лагере были зажжены большие огни. Однако, в самом Инкоу от артобстрела вспыхнули пожары, и возникла путаница с огнями. Надо отдать должное японской разведке — японцы заранее узнали о готовящейся операции и хорошо подготовились к обороне. Кроме того был разработан план окружения и полного уничтожения российских соединений участвующих в рейде, однако осуществить свой план в полной мере японцам не удалось.

Для взятия станции были назначены спешенные казаки от разных полков, в том числе, пошло и две сотни донцов. Штурм был назначен ночью. Российская артиллерия зажгла склады фуража, бывшие подле Инкоу, и они пылали громадным костром, освещая местность на большом протяжении. Полковник Харанов, командовавший отрядом спешенных казаков, повел их вдоль реки Ляохе. Казаки скользили на льду, часто падали, сбивались в кучи. Плохо обученные действиям в спешенном порядке, незнакомые с силою теперешнего огня, они скоро начали падать ранеными и убитыми. Стало ясно, что без громадных потерь овладеть станцией невозможно. Станция была окружена волчьими ямами и проволочными заграждениями…

Пришлось отступать. Там, сзади, в темноте ночи, у деревни Лиусигоу трубач играл сбор и туда брели казаки, огорченные и озлобленные постигшей их неудачей. Но противник, должно быть, тоже понес немало потерь, и немало был напуган. Он не преследовал. Казаки подбирали раненых и убитых и выносили их с поля битвы. Всего за этот кровавый ночной штурм мы потеряли убитыми 4 офицеров и 57 казаков и драгун, ранеными 20 офицеров и 171 казака и драгуна, без вести пропало — вероятно, убитыми — 26 казаков.

Источник